У самовара & Tea For Two

Сначала двое влюбленных «попили» чайку и помечтали о счастливой семейной жизни в своей далекой стране США. Было это давно и в такие времена, когда лучшей жизни там, в Америке, пораженной Великой Депрессией, многие хотели.

Но сначала давайте в страну вернемся, где о samoware представление у народа более точное имеется. Где samowar больше всего ценят как лучший в истории человечества прибор для приготовления напитка чая? Не отвечайте – «В стране Тульской, среднерусской, нечернозёмной», потому что не совсем верно это было, есть и будет.

ПоЧЕМУ же? – ведь САМОВАР для ЧАЯ есть изобретение и произведение в небывалых экземплярах именно тульское, единственное, что ТУЛУ эту сделало известной (да пряниками ещё в придачу). Нет ничего более замечательного здесь (Ясную Поляну оставляем за скобками), да и не будет… во веки веков, Аминь!

А я отвечу вам – точно и коротко: ПО КаЧаНУ! (Нота Бэне: первое «а» написано специально так, грамотКУ мы, тульские, знаем: «Эх, те-ре-бень, те-ре-бень, Калуга! Тула, Тула, Тула – Я! Тула – родина моя! ХоШЪ пол-света обойдёШЪ, краше Тулы не найдИЙОШЪ…)

Не про САМОВАР я пытал вас и спрашивал, а про samowar…. Разницу ущучили? Нет? Тогда спрошу поточнее: «Pod samowarem siedzi moja Masza», а в переводе с польского «Под самоваром сидит моя Маша» разве не есть свидетельство большого уважения -- и любви даже -- всех поляков Земного Шара к чаепитию с помощью тулоИЗДЕланного прибора?...

На этом Тулу самоварную оставим, а перенесёмся в Санкт-Петербург императорский, красивый и славный…. Там, в 1914 году родилась Фейга Йоффе, которая всем в Польше известна как Фани Гордон, а в Ленинграде-Петербурге (далее везде по России великой до самого Владивостока)… и вовсе неизвестна.

А жаль!

Фани Гордон – это хороший польский композитор; если бы не стечение грозных обстоятельств, которые чуть было не стерли с лица земли всю гордую Ржечь Посполиту и почти до тла изведших народ польско-еврейский, то слава бы о ней в мире была бы не ниже (а то и на порядок выше), чем её более ловкого соплеменника Имре Кальмана. Она считалась, между прочим, одной из самых красивых женщин Европы 30-х годов.

Итак, в Ст-Петербурге родившись, а с 1917 года проживая в Варшаве, гениальная девочка с 12 лет стала писать стихи, либретто опер и оперетт для нескольких театров и варьете. В 1928 году (ей лишь 14 лет) сочиняет музыку и слова „Przy samowarze или Тот самый май (jest maj, ten sam)". В театре-варьете „Morskie Oko Морской Глаз" эта пародия на русский городской романс была с блеском исполнена выходцами из польско-российских местечек Зулой Погорельской и Тадеушем Ольшой (Zula Pogorzelska and Tadeusz Olsza).

Сначала никакого чаепития вдвоём «Przy samowarzе» не было и в помине. Девочка Фейга-Фани еще сильных чувств в жизни не испытала и представить, чтобы «как в самоваре, так кипит страсть наша», вероятно, не могла, но про «любовь» она уже кое-что слышала – ‘jak w samowarze kipi milocz nasza’.

Вот как выглядел авторский первый вариант знаменитой песни, увидевший публику в театре «Морское Око» в 1928 году, в исполнении дуэта Погорельская/Ольша:

Тот самый май (jest maj, ten sam)

Znow jest maj, ten sam,

Kasztany kwitn znow ogromnie.

Naplewat' mnie tam!

Ja jedno wiem i jedno pomn:

Pod samowarem siedzi moja Masza,

Ja mowi «tak», a ona mowi «nie».

Jak w samowarze kipi miloсz nasza,

Ja gryz pestki, ona na mnie klnie.

Potem nagle po causku

Wydziela do herbaty na prikusku.

Pod samowarem siedzi moja Masza

I jak herbata tak naciaga mnie!

Przyszli, wzieli nam

Firanki, szube, stol i lozko.

Naplewat' mnie tam,

Bo ja o jednym mysle duszko.

Pod samowarem siedzi moja Masza…

Как видите, Маши как «собутыльника», пардон, второй персоны, пьющей чай, нет. Она только в мечтах – пришел май, каштаны кругом зацвели, а мне плевать: моя Маша в моих мечтах под самоваром сидит; травы зеленеют, шубы все сбросили, на столах – всякие яства, а мне наплевать: моя Маша в мечтах моих под самоваром; единственное моё и главное воспоминание, как моя Маша под самоваром сидит….

Конечно, если подойти к стихам этим с суровым набором руководств для рецензентов из четырех пунктов, то «особо» слишком выдающегося в них трудно обнаружить. Но….

Услышал эту незамысловатую песенку Пауль Годвин (Paul Godwin), руководитель Берлинского Еврейского Кабаре. Он был восхищен, и еще бы не восхититься – какой выходец из местечка (штетл) не скажет «браво» добротно сделанному «товару», созданному гением и руками своего соплеменника, пусть и из другого польского местечка?...

Сам Пауль к 1928 году русский язык (второй родной для большинства штетлов) уже подзабыл, но был у него в оркестре такой «берлинец», только что эмигрировавший из-под Гомеля, по имени Арон Номан (в немецкой транскипции Arpalin Numma). Он, Арон этот, несколько текст переделывает и переводит на русский язык. Так и появляется на свет записанный в 1929 году Берлинской фирмой Grammophon польско-немецко-русский шлягер "Przy samowarze By a Tea-Kettle У самовара" (http://www.youtube.com/watch?v=nGmUSCzy29Y Paul Godwin Tanz-Orchester - U Samovara, 1929).

У самовара я и моя Маша

У самовара я и моя Маша,

А на дворе совсем уже темно.

Как в самоваре, так кипит страсть наша.

Смеётся месяц весело в окно*

Маша чай мне наливает,

И взор её так много обещает.

У самовара я и моя Маша

Вприкуску чай пить будем до утра!

• (Леонид Утесов в 1943 году изменил лишь одну эту строчку: «Смеётся хитро месяц нам в окно»).

Много еще замечательных мелодий создала Фани Гордон, например, «Семечки», которые были навеяны знаменитыми «Купите бублички»…. А одна почти совсем забытая её песня «Абдул Бей», которую называли польско-еврейско-арабским фокстротом, начинается дорогими каждому «спекулянту» времен великой капиталистической революции 1990-ых годов словами «Ай-яй-ай, Дубай…».

Но творчество петербургского маэстро Фейги Йоффе, которая в результате долгих скитаний в период с 1939 по 1941 г.г. опять оказалась в родном, но блокадном Ленинграде никому не известным музыкальным редактором театра оперетты по имени Фаина Марковна Квятковская, не является основной темой настоящей повести.

Мы попытались показать на примере её песни о чаепитии двух влюбленных лишь такой интересный факт:

как только сервируется «Tea For Two», независимо от географической локализации встречи двух влюблённых сердец, так сразу же начинаются грёзы о том, что уж если сделан «Tea For Two», то это автоматически перевоплощается в «…me for you аnd you for me...alone» (я для тебя, а ты для меня одного). «Ja jedno wiem i jedno pomn: рod samowarem siedzli moja Masza и очень откровенно, что называется, по-русски, с душой прямой и открытой, – «Маша чай мне наливает, и взор её так много обещает»….

Продолжение следует