Фамилия Перец (или в иной транскрипции – Пэрэс(ц) или Перетц) происходит от ивритского слова - פרץ (пэрэц), смысл которого можно передать как - поток, разлом, катастрофа. Это слово происходит от глагола לפרוץ (лифроц) – прорвать, устремиться, ворваться. Именно этим именем – Пэрэц, был назван в Торе один из близнецов, родившийся у Тамар от Иеhуды. Как помнит читатель, первой при родах показалась рука одного из близнецов, на которую повитуха повязала красную нить, чтобы не перепутать, кто из близнецов старший. «Но едва забрал он руку свою, как вот вышел брат его». И повитуха воскликнула – как это ты прорвался!? Тогда и дали ему имя – Пэрэц.

Пэрэц, то есть – прорвавшийся. Нам кажется, что достаточно глубокий, как символический, так и ментальный смысл изначально заложен в этом имени, ставшем впоследствии фамилией рода.

Именно от Пэрэца ведет свой род знаменитый царь Давид. Человек непостижимой храбрости, Йашавам, сражавшийся за Давида, тоже вышел из рода Пэрэца. Атайя бен Узия возглавил 468 воинов из этого рода, что возвратились из Вавилонского плена (а как известно далеко не все плененные захотели вернуться на родину) и поселились в Иерусалиме. В «Мегилат Рут» указывается «...и вот летопись дома Пэрэца», подчеркивая таким образом, что именно Пэрэц стоит во главе колена Иеhуды.

«Пэрэц(с)» стала фамилией одного из самых известных испанских еврейских родов Кордовы и Севильи. Стоит заметить, что вообще евреи на Иберийском полуострове жили издавна, за много веков до появления там средневековых испанцев. В древнем Сагунте (нынешнем Мурвиедро – от испанского "Murie veteres" "старые стены"), что расположен в Валенсии, находился даже надгробный камень с надписью: "Здесь похоронен Адонирам, слуга (сановник) царя Соломона, явившийся взыскать подать и (здесь) умерший". Из ТАНАХа нам известно, что Адорам (Адонирам) – действительное историческое лицо; он был главным сборщиком податей во времена царя Соломона. Данная надпись означает, что либо эта часть Иберийского полуострова почти за тысячу лет до новой эры была вассалом Израиля, либо была уже настолько заселена евреями, что они платили налог своему царю. И это происходило почти за 1300 лет до Пунических войн, когда Ганнибал впервые завоевал иберийский Сагунт (Мурвиедро) и приблизительно за 400 лет до Вавилонского пленения.

Следующая волна евреев прибывших на Иберийский полуостров началась после разрушения Первого Храма. Пэрэцы, так же, как другие знаменитые роды, такие как Ибн-Дауды (или «Бен Давид» от Авраама hа-Леви ибн-Дауда из Толедо) и Абрабанели, жили в окрестностях Севильи задолго до первого появления вестготов на Пиренейском полуострове. Их предки, видимо, жили и в Толедо, который был построен евреями сразу после Вавилонского пленения. Кстати, первое упоминание об этом роде в испанских христианских хрониках Кастилии относится к еще доиспанскому периоду. У Пэрэцов издревле был свой герб, на котором был изображен стоящий на задних лапах лев с короной на голове. Лев – это символ колена Иеhуды и его главы – Пэрэца.

Многие из видных членов рода Пэрэцов, впрочем далеко не все, стали марранами. Так что многие, начиная с 14-ого века, эту фамилию считали марранской.

Многие из этих марранов, переселившись из Испании и Португалии в другие страны, например в ту же Италию, сразу же начинали там открыто исповедовать иудаизм. При первой, едва появившейся возможности Пэрэцы, как марраны, так и евреи, бежали из Испании. Большое количество марранов этого рода в середине 16 века добрались до Латинской Америки, в такие страны, как Перу, Аргентина, Гондурас, Колумбия, Пуэрто Рика, Чили.

Вот только некоторые из выдающихся членов этого рода: Антонио Пэрэц - богатый негоциант из Сарагосы. Марран. Тайно вместе со своей семьей исповедовал иудаизм. В 1487 году его начала преследовать Инквизиция. Он бежал из Испании. Судьба его сестер, не успевших покинуть Испанию, ужасна: Беатрис Пэрэц (жена знаменитого врача Альфонсо де Ривера) и Леонор Пэрэц (жена Гарсии Лопеза) были публично сожжены в Сарагосе.

Хуан Пэрэц – финансовый советник королевы Изабеллы. Был поэтом и ученым. Одно время был исповедником Изабеллы. После чего, в разгар инквизиции, удалился от двора и стал практически отшельником во францисканском монастыре. Через некоторое время стал приором (или отцом-настоятелем) этой общины монахов. Здесь он впервые увидел Христофора Колумба, которого привели к нему для знакомства. Кстати, самого Колумба большинство испанского света того времени воспринимало в лучшем случае как глупца, в худшем – как помешенного сумасброда. Идея плавания в Индию (да еще и в противоположную от Индии сторону), для которой он добивался финансирования, казалась всем по меньшей мере нелепой, если не безумной. Да и само происхождение Колумба вызывало в то время очень большие подозрения. А уж о его тайных помыслах вообще догадывались немногие и то, исключительно доверенные ему люди, среди которых были только евреи или марраны (см. статью в нашем сайте «Еврей Кристобаль Колон или зачем открывалась Америка»). Хуан стал фактически первым и самым яростным сторонником идей Колумба. Собственно, именно благодаря Пэрэцу, он, в конечном итоге и смог совершить свои путешествия. Колумб писал в одном из писем, что, практически только ленивый не высмеивал тогда его идею. Перед встречей с Пэрэцом, полный разочарований, Колумб собирался уже ехать во Францию, чтобы попытаться заинтересовать идеей своего плавания короля Карла VIII. Встреча с Хуаном послужила тому, что Колумб не оставил Испанию. Именно Пэрэц ввел его в королевский дворец и устроил ему личную аудиенцию с Изабеллой. Известно также, что Пэрэц, мечтавший покинуть Испанию, собирался отправиться в путешествие вместе с Колумбом, что он и сделал неожиданно для всего двора, присоединившись ко второй экспедиции Колумба в 1493 году. Он доплыл с ним до Гаити. Там он основал первое монашеское братство в Санто-Доминго, нынешней столицы Доминиканской Республики... После чего исчез. Следы его так и не были найдены. Даже неизвестно вернулся ли он вообще в Испанию. Известно одно – он умер в 1513 году, но неизвестно где.

Мануэль Батиста Пэрэц – марран. Тайно исповедовал иудаизм. Вместе с конквистадорами отплыл из Испании и прибыл в Перу. Поселился в Лиме. Стал одним из самых богатых поселенцев во всем Новом Свете. Его состояние оценивалось бы сегодня в сотни миллионов долларов. Он был владельцем королевского дворца в Лиме, который и по сей день носит его имя. В 1639 году его настигла инквизиции. Он был публично сожжен в январе того же года. Многочисленные потомки Мануэля были одной из самых аристократических и преуспевающих семей в Перу. (Скорее всего, что и посол Перу в СССР в 1970 году Хавьер Пэрэз(ц) де Куэльо – будущий генеральный секретарь ООН (с1982 по1992 г.) и президент Перу (с 1985 по1990 г. и с 2006 г.) - Алан Гарсиа Пэрэз(ц) - потомки одного и того же марранского рода.)

Луис Нуньез Пэрэц – марран. Бежал из Испании и поселился в Мексике, где был осужден Инквизицией за возвращение к иудаизму в 1642 году. Члены его семьи, оставшиеся в Испании, в 1680 году также были осуждены за возвращение к иудаизму. Мадридский трибунал приговорил Изабэль Пэрэц, 26 лет и Антонио Пэрэца, 33 лет, а через 45 лет, в 1725 году, и Марию Лопез Пэрэц, 70 лет.

Хосе Марти – полное имя которого Хосе Хулиан Марти-и-Пэрэц. Знаменитый Хосе Марти считающийся «апостолом революции», именем которого названы площади и улицы современной Кубы, родился в 1853 году. Его мать, Леонор Пэрэц, родилась на Карибских островах в семье артиллерийского офицера – Антонио Пэрэца из того же марранского рода. (Кстати имена этой семьи удивительным образом совпадают с именами семьи негоцианта из Сарагосы, бежавшего из Испании в 1487 году.) Хосе Марти, «воспитатель народов», как пишут о нем кубинцы «считается одним из самых выдающихся мыслителей Американского континента. Его революционные социальные идеи и глубина антиколониалистских воззрений современны и сейчас». Несмотря на эти высказывания, Хосе Марти был достаточно далек от взглядов и идей нынешних кубинских коммунистов. Он был в первую очередь - поэт и писатель. Он прожил 42 года и написал 27 томов своих сочинений. Он боролся за независимость Кубы от Испании и был выслан из Кубы в Испанию. Он был приговорен к тюремному заключению и к каторжным работам, но в результате закончил в Мадриде факультет права, а в Сарагосе факультет философии и филологии. Личная жизнь его не сложилась, жена ушла от него вместе с их сыном. О себе он писал: «Любовь для меня чувство столь могущественное, столь абсолютное и внеземное, что до сих пор я не встретил на нашей густонаселённой земле женщину, которой я мог бы предложить его целиком. Какая тоска чувствовать себя самым живым среди живых, преисполненным неувядаемой нежности и бесконечной верности в душном воздухе, среди невыносимой мелкоты и монотонной безликости, в пустоте, которая сдавливает моё тело и гнетёт мой дух внутри его телесной оболочки... Жизнь для меня мучение.» Он жил во Франции, работал в Мексике журналистом и преподавал в университете в Гватемале. Сочинял стихи, писал о литературе, живописи и политике. Затем приехал на Кубу и был вновь депортирован в Испанию, после чего 15 лет прожил в США, был консулом Уругвая, Парагвая и Аргентины, создал «Кубинскую революционную партию», вдохновил крошечную группу революционеров, высадился на Кубе и погиб в первом же бою при Дос Риос в 1895 году... Он писал когда-то «Как я хотел бы оседлать молнию, чтобы повсюду поспеть...». Он достаточно точно, романтично и с присущей ему аффектацией сформулировал и выразил основную латиноамериканскую идею – «наша Америка сложилась ни по Руссо, ни по Вашингтону, а сама по себе... (а потому невозможно) управлять своеобразными людьми особого и взрывного характера с помощью законов, унаследованных от четырех столетий их свободного применения в Соединенных Штатах или от девятнадцати веков монархии во Франции. Никаким декретом Гамильтона не остановить степного жеребца. Никакой фразой Сайеса не разбавить сгустившуюся кровь индейской расы». Хотя он и считался в свое время (особенно в Испании) одним из наиболее радикальных революционеров, его призванием была литература. Об этом говорит его отношение к языку: «В языке есть нечто пластичное, слово имеет своё видимое тело, свои законы красоты, свою перспективу, свой свет и свои тени, свою скульптурную форму и свои краски. Всё это можно постичь, только вглядываясь в слова, поворачивая их в ту и в другую сторону, взвешивая их, лаская их, шлифуя их. В каждом великом писателе скрыты великий живописец, великий скульптор и великий музыкант».

Еще один представитель рода Пэрэцов - Иhуда Арье бен-Иосиф Пэрэц, семья которого добралась до Италии — талмудист и каббалист, раввин Венеции и Амстердама в конце 17-ого – начале 18 веков. Он написал огромное количество теологических трудов, в частности таких, как "Седер Керей Моэд" (Венеция, 1706) — чтения по каббале в праздники; "Перах Леванон" (Берлин, 1712) — проповеди на Пятикнижие; "Шаарей Рахамим" (Венеция, 1716) — мистические и каббалистические молитвы; "Фундаменто Солидо" (Амстердам, 1729) — компендиум еврейского богословия на испанском языке; "Асерет а-Дварим" (1737 год) — арамейский перевод в стихах 19-20 глав Исхода и пр., и пр. Он был одним из самых известных раввинов своего времени в Западной Европе.

Итак, как мы видим, постепенно одна из веток этого рода перебирается все дальше на европейский север, из Венеции в Голландию. Исаак Пэрэц из Амстердама - один из самых знаменитых врачей Европы середины 18-ого века.

Но часть потомков продолжают жить в Турции и в Северной Африке. Философ и писатель, Авраам бен-Яков Пэрэц — талмудист, жил в Константинополе и Салониках в начале 19 века. Авраам бен-Яков написал "Авней Шоам" (Салоники, 1848) — новеллы к Талмуду, кодексу Маймонида и к другим средневековым авторам.

Рафаэль Хаим Беньямин Пэрэц – сын Авраама Пэрэца. Он был знаменитым турецким раввинистическим автором. Жил, как и его отец в последнее время, в Салониках.

Одна из веток рода через Венецию и Турцию добралась до Речи Посполитой. В 1588 году часть семьи (вместе с другими выходцами из Испании и Португалии) поселилась в Польше, недалеко от города Люблина, в местечке Замосць (Замостье). Они собственно и были первыми евреями, появившимися в этом месте. В Замостье тогда по особой привилегии получили разрешение селиться только потомки испанских и португальских евреев. Среди них был и род Пэрэцов. У многих представителей рода теперь уже, в русско-польской транскрипции фамилия звучала, как – Перец или Перетц. Через сто лет в первой половине 17 века из-за грянувшего экономического кризиса и дальнейших жутких погромов Хмельницкого эта община фактически прекратила свое существование. Евреи, жившие там разошлись по тогдашней Польши. (Хотя некоторые из них, как, например, семья Ицхака Лейба Переца продолжала жить там еще три века.) А после трех разделов Польши попали и в Российскую империю, где их фамилия (פרץ, Perets, Perez, Peretts, Peress, Pirets, Berets, Pejrets, Pejrits, Perts) подверглась множественным модификациям – Перец, Перецев, Перцов, Перцев, Перецович, Перцевич, Перцевский и т.д.