Article tags:
Крайне личное
This information is published under GNU Free Document License (GFDL).
You should be logged in, in order to edit this article.
Согласие?
Начну со статьи Н. Лизогуб, опубликованой в украинской газете «Факты и комментарии».
В память о трагедии, произошедшей 90 лет назад, в селе Дубова под Уманью заложена первая в Украине площадь Согласия
На окраине села Дубова, раскинувшегося на берегу реки Ятрань, среди высокой травы - вросшие в землю каменные плиты. На некоторых из них еще читаются надписи на иврите. Девяносто лет назад здесь разыгралась трагедия, о которой до сих пор не знают многие наши соотечественники. Из проживавших в местечке 2500 евреев после погрома в 1919 году уцелели только 26 человек...
...В старину в Дубовой в своем поместье жил генерал в отставке барон Меендорф. В те времена здесь действовали две синагоги и православный храм. Было три постоялых двора, двадцать бакалейных лавок, шесть кузниц, три мельницы (из них две - водяные), маслобойня. А на популярный местный рынок съезжались даже из соседних областей. Барон Меендорф, предводитель дворянства Уманского уезда, построил больницу (действующую, кстати, и ныне) и заложил с привлечением немецких архитекторов красивый парк...
В начале двадцатого века большинство здешних евреев были ремесленниками и "помолщиками", то есть мололи муку и торговали ею. Когда грянула революция, громкие лозунги стали ширмой для бандитских грабежей-погромов.
- Власть в Дубовой менялась с калейдоскопической быстротой, - рассказывает Мария Полищук (она 20 лет возглавляла местную громаду, а сейчас главный редактор местной газеты "Ятрань"). - То красные, то белые, то "зеленые". А мирные жители страдали от всех без исключения вооруженных пришельцев, искавших наживы. Сохранились документальные свидетельства того времени, которые войдут в книгу об истории Дубовой, готовящуюся к 500-летию местечка. Мне удалось разыскать и собрать подшивки старых газет. К тому же, еще в 1928 году вышла книга Рахили Фейгенберг "Летопись мертвого города" с подробностями трагедии.
...Сперва был "малый" погром с кровавой бойней в сарае, куда собрали евреев. Потом - четырехдневная "тихая" резня под лозунгом "больше убитых". А уж затем грянул массовый погром, после которого во всем местечке почти никто из евреев не уцелел. 11 мая 1919-го в Умани открывался крестьянский съезд. Селяне округи были довольно враждебно настроены против попыток их "окоммунивания", потому красным властям пришлось срочно закрыть съезд, даже объявить военное положение, а делегатам предложили немедленно разъехаться.
В этот же день решили "перевести стрелки" народного возмущения. Троих уманских евреев заставили... рыть себе могилы. А 13 мая вечернюю тишину прошила короткая пулеметная очередь. Это послужило сигналом к действию - вооруженные топорами и ножами погромщики ворвались в местечко. Они были одеты в вывернутые наизнанку тулупы, шапки - козырьками назад, у некоторых лица намазаны глиной. Многие евреи пытались спрятаться от погрома в доме мясника Давида Фурмана, надеясь, что там никого не тронут, ибо Фурман пользовался почетом среди представителей всех властей, а его жена Злата помогала нуждающимся. Но нападавшие ворвались в дом и начали рубить направо и налево, не щадя детей и стариков. Беременная Злата умоляла их остановиться, но получила удар топором по голове, а четырехлетней девочке, сидящей у нее на руках, выкололи глаз.
Затем в Дубовую вошел вооруженный отряд из сорока крестьян во главе с бывшим каторжником Мартином Казаковым, который еще при царе был осужден за грабежи. Преследовали убегающих в поля евреев и резали им языки, уши, терзали тела. Распоров живот беременной женщине, играли плодом, как мячом... Вошедший следом со своим отрядом левый эсер Клименко издал указ, в котором запретил под страхом смерти подобное бесчинство. Ему даже удалось поймать двух бывших каторжников - зачинщиков погрома, чьи трупы затем были выставлены на площади, чтобы охочие до наживы знали, что их ожидает. Но городок уже было не оживить...
Моше Колесник, которого в округе все уважали, чудом остался жив в числе 26 человек. После окончания погромов он собрал тела жертв и предал земле.
И вот спустя годы восстановить и облагородить захоронения решили три неравнодушные женщины - Мария Полищук, журналистка Лидия Рыжкова и филолог Раиса Добрянская (она родом из Дубовой). Им же принадлежит инициатива заложить в селе площадь Согласия - первую в Украине.
Каждая семья сажала кусты роз в честь погибших родных.
- Идею создания такой площади мы почерпнули в стихотворении поэта Станислава Бондаренко, которое буквально перекликается с многострадальной историей родного села, - рассказывает Раиса Добрянская. - Нас с Лидией Рыжковой и Марией Полищук после прочтения словно током ударило. Вот сами посудите:
"Бывают улицы-улитки
и даже улицы-вьюны...
Я знаю улицы-улики:
как ни застраивай - видны!
Я помню улицу Допросов
(семь лет я не хожу по ней),
сияющий бульвар отбросов
и охранявших их парней...
Все исходил их по сто раз я,
ведя с камнями диалог.
Жаль только, площади Согласия,
как ни искал, найти не смог.
Мне говорят: она в Париже,
она в Париже, а не здесь...
А я надеюсь, пусть все реже,
что и у нас такая есть!"
И вот такая площадь в Украине появилась. В одном ее уголке - здание сельсовета, в другом - ухоженная двухэтажная школа. А между ними - символическая "Звезда роз" с сотней табличек, на которых имена дубовчан, погибших в годы Великой Отечественной.
Председатель сельсовета Юрий Кобизский заметил, что согласие - как раз то, чего на данный период больше всего не хватает Украине. По его словам, сейчас в селе с почти 500-летней историей проживает менее тысячи человек. Но есть надежда на дальнейшее возрождение: реконструируется давно не работающая местная ГЭС, заасфальтированы практически все улицы и ремонтируется водопровод. Дубова - одно из немногих сел - участников программы ООН "Мiсцевий розвиток".
А еще выяснилось, что большую пятиконечную "Звезду роз" вырастили все вместе, при этом каждая семья сажала кусты роз в честь своих погибших родных, которых в отдельных семьях насчитывается по три-четыре человека. И подумалось: какая разница для небес - пятиконечная звезда или шестиконечная? В Дубовой пятиконечная уже есть. Возможно, теперь будет и другая... Главное - научиться помнить и почитать всех погибших!»
Я несколько раз перечитал эту статью. Я не смог уловить авторскую мысль.
В первой ее части рассказывается о страшном погроме в местечке Дубова, который произошел в 1919 году – в период Гражданской войны.
А сейчас жители села сажают цветы в память о погибших участниках Великой Отечественной. Поэтому в центре местной площади Согласия – пятиконечная Звезда роз.
Возможно – обнадеживает Н. Лизогуб – появится шестиконечная звезда. Но «какая разница для небес» – подчеркивает она – ведь «главное – научиться помнить погибших».
Постойте, но ведь в 1919-м в Дубово убивали только евреев!
Нынешние жители села вправе поминать своих родственников, погибших на Великой Отечественной, но какое отношение посаженные ими цветы имеют к памяти о зверски уничтоженных местных евреях?
«Какая разница для небес?» - вопрошает Наталия Лизогуб.
Думаю, что для Небес разница есть.
Небеса, возможно, как и я – не могут понять, в честь какого Согласия создана площадь в селе Дубова.
Если название этой площади имеет хоть какое-то отношение к евреям, то тогда согласия между кем и кем?
Между убитыми и убийцами? Или между потомками убийц и правнуками 26 выживших евреев? Но я, лично знакомый с одним из этих правнуков, живущим в Израиле, знаю точно – он, ни с теми, кто вырезал большую часть его семьи, ни с их потомками, соглашаться не намерен.
Судя по пафосу автора статьи в «Фактах», имеется в виду некая абстрактная идея всеобщего согласия. Но при этом сама Н. Лизогуб пишет не об абстрактной трагедии, а об уничтожении конкретных еврейских жителей конкретного села Дубова в конкретном 1919 году.
К сожалению, конкретики даже в ее откровенном описании погрома недостаточно. Наверное, автору не терпелось от неприятной, жестокой темы перейти к прекраснодушным выводам. Наверное, именно этим нежеланием долго сосредотачиваться на ужасах, пережитых евреями, объясняется расплывчатость высказываемой ныне идее «согласия». Я бы хотел предложить читателям еще немного «конкретики».
С. Гусев-Оренбургский, бывший священник, создавший книгу о еврейских погромах в предисловии к ней писал «Проходит перед нашими глазами страшный кровавый разлив, оставивший за собой все ужасы протекших времен. Никогда не падало такое количество жертв. Никогда евреи не были так одиноки. Никогда безысходность их положения не была так ужасающа. ...Теперь по ним, распластанным по той же украинской наковальне, ударяет не молот, не два, а все молоты, какие только работают на этой дикой и злой почве. Они бьют по ним без устали, днем и ночью, летом и зимою.»
Из книги «Летопись мертвого города» посвященной местечку Дубово (Рохл Фейгенберг, 1885–1972, «А пинкес фун а тойтер штот», Варшава, 1926; русский перевод «Летопись мертвого города», Л., 1928)
«Под вечер в Дубово вошли человек сорок крестьян с гармониками и пением. При них были ружья и шашки. Они остановились на базаре, чтобы отточить шашки и по улицам разнесся хриплый лязг оттачиваемого оружия.
Атаман собрал крестьян у церкви и заявил им, что настала пора вырезать всех евреев; согласны ли они на это? Крестьяне ответили, что он сможет сделать с евреями, что захочет, но чтобы не трогал евреев–кузнецов: теперь идет жатва, и без них обойтись невозможно. И атаман согласился оставить кузнецов в живых.
На глазах у семидесятилетнего Пейсаха Зборского убили его детей и внуков, а он продолжал громко читать псалмы. Затем ему отрубили руку, в которой он держал книгу псалмов; тогда он наклонился и поднял книгу другой рукой. Ему отрубили и эту руку, но старый меламед продолжал произносить псалмы наизусть, и под звуки читаемых им псалмов его разрубили на части, покуда он не перестал шевелиться…
Обезглавили беременную женщину Эстэр Динштейн. Посреди улицы в пыли и мусоре валялась ее черноволосая голова с маленькими гребенками в прическе, а рядом лежал младенец, вынутый из ее распоротого чрева; бандиты перебрасывались им, как мячиком.
Старого раввина стащили на пол и били сапогами по голове. Его пытали со среды до пятницы, а затем сбросили убитого раввина в «глинище» - «смертную яму», где уже лежала вся его паства.
А местные крестьяне хохотали тем временем над извозчиком Шлойме Теплицким, вымаливавшим себе пулю; и когда бандиты рубили его шашками, стоявшие кругом крестьяне покатывались со смеху и отпускали остроты: как смешно он корчится и не дает спокойно себя резать!
На селе все ещё был праздник… У каждого двора плясали подвыпившие крестьянские девушки в бусах, лентах и праздничных безрукавках, хвастаясь подаренными им еврейскими браслетами и кольцами. Пьянствовали и пировали, угощаясь самыми лучшими явствами, пели и играли на гармониках и балалайках, а в местечке еще раздавались гнусные насмешки крестьян над оставшимися в живых.
…По целым дням бродил Моше Шварцман по городу, собирая из мусора и пыли в мешок отрезанные руки и ноги, носы и головы в шапках или с косами и гребенками; внутри домов он также находил рассеченные части тел или отдельные члены, валявшиеся на скамьях, столах, в кроватях среди выпущенного из подушек пуха и всякой рвани, и даже в разной утвари. После последнего погрома банда атамана Зеленого, который в местечке Иванки принуждал евреев глотать обломки стекла с их выбитых окон, обнаружила великодушие в отношении евреев Дубова. Зрелище разрушенного местечка, с залитыми кровью стенами и валявшимися на улицах обрубками человеческих тел, было столь ужасно, что произвело впечатление и на солдат атамана Зеленого.
…Неоднократно дубовские женщины с детьми пускались в побег по оживленному тракту на Умань, но каждый раз приходилось возвращаться: всюду натыкались на трупы евреев, которые висели на деревьях по обеим сторонам дороги или валялись на полях, почерневшие от солнца и обглоданные собаками.
После погромов дубовские крестьяне разобрали все еврейские дома, очистили землю и запахали ее; разрушили они и еврейское кладбище, и тоже вспахали его и засеяли, а надгробные памятники сожгли…»
Из книги Островского З.С. «Еврейские погромы 1918-1921гг.» Акц-ное общество "Школа и книга". Москва, 1926 год.
«Местечко Дубово.
Страшный эпизод передают пострадавшие в местечке Дубово 17-го июня 1919 года. Погромщики из банды Соколовского по обыкновению согнали несколько десятков евреев в свой "штаб", и затем началась обычная кровавая расправа. Пленников подводили по одному человеку к двери подвала, куда приказывали спускаться по лестнице. Тут же у дверей по обе стороны лестницы стояли два палача с обнаженными шашками и наотмашь наносили смертельные удары несчастной жертве, которая, зарубленная или обезглавленная, скатывалась в подвал. В этом подвале оказалось потом много зарубленных и обезглавленных трупов».
Из «Багровой книги» С. Гусева-Оренбургского. (Харбин, Дальневосточный Еврейский Общественный Комитет помощи сиротам-жертвам погромов, 1922 год)
«В местечке Дубово 13-го мая их убивали топорами, а 17-го июня,— пригоняя к подвалу, двое палачей ударами кривых сабель по голове сваливали их мертвыми или ранеными в погреб. На этот раз жестокость нападавших была еще кровожаднее. Они вырезали языки, носы и уши, кромсали живых людей. «Если бы кто-либо стоял в это время у ворот поселения,— замечает очевидец,— то ему бы показалось, что местечко наслаждается чудесным покоем.»
Потом, когда убийцы ушли, евреи со свечами в руках спустились в погреб, и вскоре оттуда вынесли первый окровавленный труп. Позже вынесли всех и положили в ряд для опознания. Это были кучи разрубленных тел. Некоторые еще были живы и заплетающимся языком просили о помощи. И трепет прошел по толпе крестьян и крестьянок, которых любопытство привело к входу в погреб; они испуганно и молча крестились и, точно страшась кары небесной, по одиночке покинули это страшное место.
Как и везде, здесь, наряду с крестьянами других сел в погроме и убийствах принимали участие и крестьяне — односельчане евреев, зачастую соседи, знавшие их десятками лет. А на редких ярмарках в это время резня евреев стала излюбленной забавой, и деревенская молодежь бегала на нее смотреть, точно на интересное цирковое представление.»
Такова конкретная картина страшной резни в местечке Дубова. Главная конкретика состоит в том, что евреев убивали их соседи – украинские и русские крестьяне. Убивали с немыслимой жестокостью ради того, чтобы поживиться убогой домашней утварью и дешевыми украшениями, резали от ненависти или просто так - «смеху ради». «А если подводить сухой итог, как пишет И. Брусиловский, в погромном смерче, пронесшемся по Украине, разрушено свыше 900 городов и местечек, учинено полторы тысячи кровавых расправ, погублено 300 тысяч еврейских жизней и миллион ранено, искалечено, изуродовано.»
В своем дневнике времен конармии Бабель запишет: «Почему у меня непроходящая тоска? Разлетается жизнь, я на большой непрекращающейся панихиде.»
В годы Гражданской войны евреев убивали во всех городах и местечках. Но это не было спонтанной, необъяснимой вспышкой безумия. Как сентиментально-ностальгически повествуют сегодня местные поселковые литераторы, Дубово существует уже 500 лет. Это село должно помнить другие погромы, кровавой волной захлестнувшие Украину в середине XYII века.
Уничтожение евреев проходило под предводительством Богдана Хмельницкого, национального героя Украины, которого еще советская история превозносила за «воссоединение» Украины с Россией.
Еврейская история длиннее – там он стоит в одном ряду с Амалеком, Аманом, Гитлером.
Вот отрывок из старинного источника.
Натан Ганновер «Пучина бездонная»
«Книга «Пучина бездонная», подробно рассказывающая о войнах и бедствиях, происходивших у наших братьев, сынов Израилевых, в странах Русь, Литва и Польша, в годы 5408 и 5409 от сотворения мира (1648 и 1649 гг.)…
И много святых общин, расположенных невдалеке от мест сражения и не могших спастись бегством, как то св. община Переяслав, св. община Борисовка, св. община Пирятин, св. община Борисполь, св. община Лубны, св. община Лохвица с прилегающими, погибли смертью мучеников от различнейших жесточайших и тяжких способов убиения: у некоторых сдирали кожу заживо, а тело бросали собакам, а некоторых — после того, как у них отрубали руки и ноги, бросали на дорогу и проезжали по ним на телегах и топтали лошадьми, а некоторых, подвергнув многим пыткам, недостаточным для того, чтобы убить сразу, бросали, чтобы они долго мучились в смертных муках, до того как испустят дух; многих закапывали живьем, младенцев резали в лоне их матерей, многих детей рубили на куски, как рыбу; у беременных женщин вспарывали живот и плод швыряли им в лицо, а иным в распоротый живот зашивали живую кошку и отрубали им руки, чтобы они не могли извлечь кошку; некоторых детей вешали на грудь матерей; а других, насадив на вертел, жарили на огне, и принуждали матерей есть это мясо; а иногда из еврейских детей сооружали мост и проезжали по нему. Не существует на свете способа мучительного убийства, которого они бы не применили …»
А вот еще один очевидец - Меир из Щебржешина в «Тяготах времен» пишет: «Злодеяния, совершенные православными, были неслыханны: в присутствии родителей насиловали дочерей, детей резали на груди их матерей; на глазах у мужей овладевали женами, у беременных женщин вспаривали животы. (Господь да спасет нас от руки врагов!). Невинных и безгрешных младенцев и малых детей живыми бросали в глубокие колодцы, и оттуда в продолжении нескольких дней были слышны их крики и стоны. Убийцы подвергали евреев жесточайшим пыткам, сдирали с живых кожу, замучивали до смерти. Господь да воздаст им за их злодейство!
Город Тульчин был разгромлен дотла. И все евреи, что находились в нем, были убиты, и по всему городу валялись груды трупов, отрубленные руки, ноги, головы, пальцы, ляжки и внутренности... Евреи в Полонном были перебиты тысячами — юноши и девушки, седовласые старики и мальчики, — кровь переливалась через окошки домов. Проклятые бунтовщики, убивая еврейских детей, предварительно ощупывали их, словно ягнят и телят, чтобы узнать, жирны и здоровы ли они, а потом они осматривали их внутренности, устанавливали — подражая еврейским обычаям, — что мясо кошерное, резали их на куски и продавали, как говядину.
…Жестокие гайдуки требовали у евреев всякого провианта, и когда евреи отвечали, что у них уже все отобрано православными, что они остались нагими и нищими, они брали еврейских младенцев и детей и на глазах у матерей варили их и жарили на копьях, словно на вертеле. …Евреи валялись на улицах, плавали в крови, а многие сотни их укрылись в синагоге, и они нашли свою гибель в этом месте, столь ненавидимом злодеями… Трупы громоздились кучами, но их не предали земле, и они стали пищей собак и свиней, и иссохшие кости, руки и ноги валялись по улицам. Да воздаст убийцам Господь по заслугам!»
Кстати, пункт №7 мирного договора между Хмельницким и королем польским Яном II Казимиром от 1649 года, специально посвящен евреям: «Жиды державцами (управляющими), арендаторами, ане мешканцами (жителями) не мають быти в местах украинных, где казаки свои полки мають» — что означало полное отсутствие евреев на территории украинской автономии. То есть именно тот «judenfrei», которого так добивались немцы в середине ХХ века.
А через каких-нибудь 120 лет после Хмельницкого гайдамаки, которые на своей родине до сих пор считаются «борцами за национальную независимость» учинили резню в Умани.
Вот отрывок из «Кина аль гзерат Умань» записанный выжившим свидетелем.
«Разъяренная толпа со страшным шумом ворвалась в город. Началась ужасная резня. Со всех сторон текли ручьи крови; были слышны только раздирающие душу крики тех, которых резали и которые умирали, проклиная Гонту. Со времени основания Польши не было еще такого несчастья, причинявшего такую мучительную смерть стольким полякам и евреям. Прежде всего они стали резать евреев, и никому не давали пощады. Несчастные дети умоляли разбойников дарить жизнь их родителям. Гонта велел умертвить их за это жесточайшим способом. Всех детей связали, колесовали и лошадьми их растоптали.»
(В «Записках Гаммарда», немца очевидца, описано, как «гайдамаки вырезали более 1000 еврейских детей.»)
«…Затем поймали они одну необыкновенной красоты девушку – отца ее звали рабби Моисей hаКадош – и стали ее принуждать креститься, обещая подарить ей жизнь. Но она в страшном гневе стала говорить своим мучителям: «Изверги… я предпочитаю лучше умереть». Ее привели к колодезю и указали на набросанную туда кучу убитых. Они схватили и бросили ее живую в колодезь...»
(В «Записках Тучапского», поляка очевидца, описано, что «колодец был глубиною в 200 сажень (около 50 метров), и весь был наполнен трупами.»)
«…Затем они отправились в ратушу и созвали туда всех оставшихся в городе купцов. Здесь обещали им жизнь, если только они добровольно отдадут все свое имущество. Купцы поверили и принесли что получше из вещей: золото, серебро и разные дорогие украшения. Когда все было снесено, их стали подвергать жесточайшей смерти: схватывали их за бороды и пейсы, и с высоты ратуши бросали вниз с такой силой, что кости разлетались. убитым и раненым не было счета...»
(В «Записках Тучапского» описано, что «евреи плавали в собственной крови, без рук, без ушей, без ног, обнаженные, и сами просили, чтобы их убивали.»)
«Уцелевшие евреи побежали в синагогу и, раскрыв свиток Торы, стали умолять Бога сжалиться над ними. Но убийцы явились и туда. Разложив на полу свиток Торы, они стали топтать его ногами и резать на нем евреев. Многие сами предпочли умереть за святыню; другие бросались под ножи; третьи самих себя или друг друга закалывали...
... Резня была так велика и ужасна, что кровь зарезанных стояла в синагоге повыше порогов.»
(В «Записках Тучапского» сказано, что «только в одной этой синагоге зарезали больше трех тысяч человек.»)
«…Трупы убитых евреев десятками тысяч валялись по городу... Евреев подвергали мучительным истязаниям: рубили, кололи, четвертовали и колесовали... Один из убийц заколол на одном чурбане несколько сот евреев... Ручьи крови текли по городу. Трупы сделались добычей свиней и собак.
Резня эта продолжалась восемь дней. Спустя несколько времени, Гонта объявил приказ, что никто не смеет скрывать у себя еврея; кто ослушается, голова того будет рассечена.»
(В «Записках Гаммарда» указано, что «всего убитых насчитывалось здесь около 30.000. Трупы по приказанию Гонты не были допущены к погребению, брошены в колодцы или отданы на съедение собакам.» Описание резни в Умани помещено со слов очевидца, немца Гаммарда, Энгелем в 48 т. "Allgemeine Welthistorie" Баумгартена (Галле, 1796).
Геноцид, совершенный казаками Хмельницкого в XYII веке, не менее обильные потоки крови в веке XYIII, погромы конца века XIX (в 150 городах и местечках черты оседлости), погромы 1905 года, бесконечные погромы Гражданской войны, ОУН-УПА преуспевшие в истреблении евреев в период Второй мировой войны – это то, что происходило в тех местах.
А в местах других?..
Катастрофа, как мы знаем, не началась в 1939 году. Усовершенствовались лишь способы истребления.
Какое новое поколение выросло на просторах бывшей Российской империи? Или Литвы, Германии, Польши? Перечисление, увы, может быть слишком долгим.
Кончилась ли Катастрофа? С ее последнего всплеска прошло лишь 75 лет. Очередной перерыв?..
И нужны ли евреям площади Согласия?
Из послесловия М. Горького к «Книге о еврейских погромах на Украине в 1919 г.» В.И. Гусева-Оренбургского:
«Книгу эту следовало бы озаглавить так: "Деяния обезумевших скотов". Составляя кровавую книгу грязных подвигов христолюбивого русского народа, бывший священник, человек совестливый, чувствовал себя, должно быть, очень подавленным той позорной правдой, которую ему пришлось видеть, слышать и рассказать. Он употребил немало усилий для того, чтобы собрать и отметить все, самые ничтожные проблески примитивной "жалости", видимо надеясь, что эта "жалость" – свойственная даже и животным, но оскорбительная для разумных людей, – эта жалость ляжет яркими пятнами трогательной человечности на однообразно-мрачную картину бессмысленного, бредового зверства.
Но его добрые намерения – на мой взгляд – остались безуспешными; напротив, они только еще более усилили и углубили впечатление гнусности и ужаса событий, о которых говорит хроника.
Пишущий эти строки полагает, что если на тысячу замученных евреев кто-то из русских умудрился пожалеть одного – так уже приличнее молчать об этом "отрадном факте", молчать стыда ради. Ибо ничтожность этой "жалости" не менее постыдна и страшна, чем разительное обилие садической жестокости, присущей русскому народу, очевидно, по натуре его, – натуре раба, который сам способен бесконечно долго терпеть мучения и любит наслаждаться муками других тоже бесконечно долго.
Не надо скрывать мрачную правду, – ведь нигде в мире не режут, не истребляют евреев с такой горячей любовью к делу, как у нас, на Руси. Еврейские погромы по энергии своей, несомненно, стоят на первом месте в ряду "великих исторических деяний русского народа", и для меня ясно, что страсть к этой деятельности все возрастает у нас…
Я убежден, что русский народ болен отвратительной болезнью, требующей немедленного, сложного и длительного лечения. Я могу привести десятки фактов не менее отвратительных, и все они свидетельствуют о безумии народа, о его болезненном состоянии.
А если этот народ духовно здоров, – тогда что же?
Тогда можно сказать лишь одно: он заслужил все свои страдания в настоящем, заслуживает их и в будущем.»
КОММЕНТАРИИ
Площадь Согласия в Париже напоминает об эпохе, когда две части французского народа участвовали в братоубийственной войне. Таким же немым напоминанием о необходимости терпимости и согласия является Долина убитых в Испании. Но в этих случаях речь идет о гражданских войнах, в которых страшный грех лежал на всех участниках, - поэтому впоследствии можно было призывать французов или испанцев к согласию.
Евреи не устраивали украинских погромов и не вспарывали животы беременным украинкам. Не может быть Согласия между вооруженными убийцами и их беззащитными жертвами.
Наверняка кто-кто заявит, что такие ужасы не могли происходить и что все это злобные вымыслы евреев, нездоровая фантазия которых всем известна. Но Николай Васильевич Гоголь не был евреем, и он в «Тарасе Бульбе» со щедрым украинским юмором описывает, как резвящиеся запорожские казаки топят в реке евреев. Да и почему в 1919 году кровавые расправы, описанные множеством очевидцев-неевреев (включая фанатично честного коммуниста - автора романа «Как закалялась сталь»), были возможны, а такие же зверства, совершенные на два с половиной века раньше, надо считать мифологией?
Я вспоминаю недавнюю встречу с молодыми еврейскими ребятами, приехавшими в Израиль с Украины по программе «Таглит». Когда в одной из лекций им рассказали о страшных расправах с евреями, неоднократно происходившими в их стране, они были потрясены, ибо никогда не слыхали об этом. А некоторые даже заявили, что это история, сфабрикованная «в чьих-то интересах». Что еще поразительней –в начале перестройки в городе Хмельницком (кстати именно этот город во время украинского восстания против 1648–54 гг. город был полностью уничтожен казацкими отрядами под предводительством М. Кривоноса и Д. Нечая) собирались поставить памятник гетману и особо активное участие в сборе пожертвований на этот проект приняли… не поверите! – местные евреи.
Тут может быть только Покаяние! Создание же площадей с пятиконечными звездами – это попытка замазать свою историческую вину и уйти от покаяния.
В заключение расскажу, почему у меня вызвала столь резкую личную реакцию статья в «Фактах и комментариях». Вообще-то я вырос в Литве. Мой отец, как всегда было заведено в нашем народе, знал свою родословную. Наша семья происходит от украинского еврея. Во время его свадьбы налетели гайдамаки Хмельницкого, рубая шашками ненавистных жидков. Основателю нашего рода повезло: он упал на землю и уцелел. Но всю жизнь носил на лице отметину от копыта. За что получил прозвище – Беня-подкова.
Беня бежал с Украины в Литву, где местное население, казалось бы, отличалось спокойным, сдержанным нравом. Покалеченный гайдамаками паренек не был пророком и не мог предвидеть, как эти «степенные» люди через триста лет уничтожат всех проживавших среди них евреев.
И тем не менее, когда литовцы на год раньше украинцев вырвались из большевистской империи, некоторые участники движения за независимость заявили: «Мы не сможем построить новую Литву с новыми духовными ценностями, если сначала не смоем грех – не покаемся за то, что сделали с евреями!» Разумеется, не всем гражданам независимой Республики эти нравственные требования пришлись по нраву. По сей день там есть и подонки, мечтающие о возвращении нацистской эпохи.
Но тем не менее в учебники истории для литовских школ включена глава о Катастрофе. Когда несколько лет назад я заглянул на Иерусалимскую книжную ярмарку, литовский стенд меня удивил. На нем стояли книги: «Вильнюсское гетто», «Каунасское гетто», «Шяуляйское гетто». Выделялась толстенная монография профессора Альфонсаса Эйдинтаса (четыре года работавшего послом Литвы в Израиле) «Евреи, литовцы и Холокост». Президент Литвы Альгирдас Бразаускас, посетив Израиль, попросил прощения за вину своего народа.
Нет, межнациональная гармония еще не наступила в стране, которую мой предок Беня предпочел краю необузданных гайдамаков. Но там постепенно выполняются те условия, которые позволяют хотя бы приблизиться к Согласию.
В этой статье были использованы изобращения со следующих сайтов:
Discussion
Please log in / register, to leave a comment