Это мемуары мужа маминой двоюродной тети Симы Хаймовны Зеликовой (Фишман)

 Мемуары моего деда
Это документ, который составил мой дед Зелик Семенович Зеликов - история семьи за период более чем в сто лет. Все изложено предельно кратко, т.к. дед это все писал сам, в общей тетради, что для него в его возрасте уже тяжелый труд, а я только набрала. В ближайшее время мы с ним вместе постараемся этот текст дополнить, так как многое только намечено, от многих ярких людей осталось лишь несколько фраз.

Зелик Семенович Зеликов, 1926 года рождения.
Санкт-Петербург, 02.08.07.

Почему-то в молодые, да и в зрелые годы я не интересовался своей родословной: отец рано погиб, а у матери я не спрашивал. Но то, что знаю – расскажу.

До 1930 года мы проживали в местечке Черневка Дрибинского (Шкловского) района Могилевской области, в Белоруссии. Немного знаю о моем дедушке Абраме со стороны отца. Он работал кузнецом в деревне Ждановичи – это в трех километрах от Черневки. Когда семья переехала в Черневку, не знаю, но, очевидно, по тем временам семья была зажиточной, так как в Черневке у них был самый большой дом. В семье было восемь детей.

В 1918 году были погромы, и во время погрома дедушка бросился на бандитов с палкой и был убит. Почти одновременно в Ленинграде от болезни умерли два дедушкиных сына, папины братья Илья и Зелик. Бабушка, папина мама, от горя ослепла. Я ее хорошо помню, она всегда ходила в длинной черной юбке, черной блузе и черном платке. Я был еще совсем маленьким и боялся к ней подходить, но помню, что она была очень аккуратной. К стыду моему, я даже не помню точно ее имени – кажется, Лейка – и когда она умерла, не помню.
У папы остались четыре сестры и один брат. Одна из сестер, Сима-Роха, до 1937 года жила в Черневке, муж ее Беляев Иосиф (еврей) работал слесарем на крахмальном заводе. В 1937 году Иосиф уехал в Москву на строительство автозавода, затем забрал туда семью. Во время ВОВ никто из них в армии не служил – очевидно, была броня на работников МАЗа.
У них было четверо детей – дочки Паша, Соня и Аня и сын Миша. Паша умерла в Ленинграде после ВОВ. У Паши был муж Арон (Пейсех-Оре), он преподавал в Ленинградском Политехе, тоже был из Черневки, фамилия - Фаерман. Они оба умерли в 1967 году в течение двух недель, у них осталась дочь Юля, она и сейчас живет в Петербурге. У Пейсех-Оре был брат Исак (Иче-Меер), он тоже жил в Ленинграде, во время войны был майором в СА, затем работал в КБ. После его смерти остались две дочки Галя и Аня – живут в Петербурге.
Аня за две недели до начала ВОВ вышла замуж, муж ушел на войну и погиб там, от горя Аня сошла с ума и в 60-е годы умерла.
Соня была 1921 года рождения, Миша – 1916-го. В конце 1980 года они уехали в Америку с детьми – у Миши сын Саша Беляев, у Сони сын Миша.
Это о семье сестры моего папы Симы-Рохи.

Другие папины сестры, Геня и Сара, жили в Ленинграде. Геня окончила мединститут, работала врачом, во время войны работала военврачом в госпитале, умерла в 1967 году. Сестра Сара умерла в ленинградскую блокаду.
Еще одна папина сестра, Зиша, жила до войны в Могилеве. Муж ее – Маневич Вениамин, сын Бома и дочь Люба. Во время войны все, кроме Бомы, в 1941 году были расстреляны фашистами. Бома, 1923 года рождения, служил в армии, был тяжело ранен, после войны приехал в Ленинград, окончил юрфак университета, работал адвокатом в Выборге, потом в Ленинграде, в Красном Селе. Женился – жена Вера Васильевна, дочь Люба и внук, сын Любы Дима. Бома умер в 1998 году 26 апреля, Вера Васильевна умерла на 2 года раньше. Люба, дочь Бомы, тоже работала адвокатом, жила она в бывшей квартире Аркадия Райкина. В настоящее время с ними связь не поддерживаю, знаю только, что муж Любы умер.

Папин брат Шмуел (Самуил) жил в Черневке, работал в колхозе (еврейском) бухгалтером, жену его звали Зиша, дочек – Таня (Тайбл) 1927 года рождения и Паша (Пеше) 1930 года. Все они были расстреляны фашистами в Черневке осенью 1941 года. Евреи-мужчины были расстреляны 6 октября, женщины и дети – 26 октября.

Мой отец Зеликов Семен (Симен) Абрамович родился в 1897 году, женился, наверное, в 1917-м на Хасиной Лее (Лизе) Абрамовне того же года рождения. До 1929 года семья проживала в Черневке. В 1929 году отец уехал в Могилев и устроился бухгалтером на швейную фабрику им. Володарского. В 1930 году он получил три комнаты в коммуналке на две семьи, по адресу Виленская ул. (теперь Лазаренко), дом 22. Это был двухэтажный дом на углу улицы Виленской и реки Дубровенки. О нашей семье: в 1918 году родился сын Лева, очень красивый и умный мальчик, он умер, когда ему было три года, от воспаления легких. В 1922 году родился сын Илья, в 1924 сын Исак (Саша), в 1926-м родился я, Зелик, в 1932 сын Миша, в 1938 дочь Клара.
Мы прожили там, в этом доме, до 26 июня 1941 года. Это был последний день, когда я видел папу.
Папа работал бухгалтером, а затем главным бухгалтером швейной фабрики, хотя и был самоучкой, никаких вузов не кончал. Как главный бухгалтер, когда началась ВОВ, он считал своим долгом рассчитаться с рабочими фабрики. Конечно, он не ожидал такого стремительного наступления фашистов и поэтому не успел эвакуироваться вместе с нами. И наверное, он не ожидал такой зверской расправы с еврейским населением. Папа уехал в Черневку к брату Самуилу и 6 октября был расстрелян вместе со всеми мужчинами Черневки.
Вот, пожалуй, и вся, в основном, трагическая история семьи Абрама Зеликова и его детей.

О маминой семье. Мамин отец – Абрам, мать Зелда-Роха. Я их очень хорошо помню. Каждое лето они забирали меня к себе в Черневку. Из всех внуков почему-то больше всего любили меня. Я дедушку Абрама не называл «зейде» (дед), а называл его «тате» (отец). Дедушка работал в колхозе шорником и по совместительству дневным сторожем в колхозном саду. Бабушка работала по дому, вела хозяйство – огород, корова и т.п.
В 1931-32 годах был страшный голод. Чтобы спасти нашу семью, дедушка продал свой дом и с некоторым запасом продуктов, прихватив корову и кабанчика, приехал к нам в Могилев. Чтобы сохранить продукты, картошку, яблоки, он построил у нас во дворе сарайчик, выкопал глубокий погреб, так что все было сделано по-хозяйски. Они прожили у нас на Виленской два года, но ностальгия по Черневке победила, и они уехали туда. Но своего дома у них уже не было, и они снимали полдома у одинокого еврея, его звали Неех. В 1937 году дедушка умер. Бабушка приехала жить к нам, умерла она в 1940 году. Родных бабушкиных я не помню. У дедушки была сестра Ента, у нее была дочь Соре-Геля и внучка Рыва моего возраста. Ента умерла раньше, а Соре-Гелю и Рыву расстреляли фашисты.
У моей мамы было четыре родных брата. Старший Бенча женился на прекрасной девушке Тайбл (по еврейски «голубка») и вскоре уехал в Америку. Надвигалась гражданская война, и от нее-то он и убежал в Америку. У тети Тайбл (Тани) родился сын Лева – мой двоюродный брат. Бенча смог вернуться домой только через 18 лет, по причине отсутствия дипломатических отношений между СССР и Америкой. Я их помню. Тетя Таня работала заведующей детским садом, а Бенча грузчиком на швейной фабрике. Во время ВОВ Лева ушел на фронт, а Бенча с Таней эвакуировались. В эвакуации Бенча умер. Таня умерла в Могилеве в 60-е годы. Лева после войны работал механиком на швейной фабрике, умер в 1992 году, его дети Аня и Зина уехали в Израиль.
Другой мамин брат, Айзик – член коммунистической партии с 1917 года, работал на ответственных партийных должностях в Витебской области. С первой женой имел двух сыновей – Хоню и Мулю. После рождения Мули жена его заболела и умерла. Айзик женился на родной сестре первой жены. Все было хорошо, пока она не родила своих детей – трех дочерей. После их рождения она стала относиться к приемным детям как злая мачеха, не давала им есть и т.д. Тогда оба сына убежали из дому, были беспризорниками, Хоня попал в тюрьму. В начале ВОВ Айзик лежал в больнице в Витебске и эвакуировался с больницей, а жена и дочери остались в городе Дубровно и были расстреляны фашистами. Айзик после войны работал секретарем Дубровенского райкома ВКПБ. С уходом на пенсию переехал в Минск, где и умер в возрасте 87 лет и похоронен в аллее ответственных членов партии. Хоня во время войны попал на фронт в штрафной батальон (из тюрьмы), был много раз ранен, остался без ноги. После войны он женился, имел дочку, жил в Симферополе. Связь у меня с ними потеряна. А Муля жил в Брянске, работал парикмахером – связи с ним тоже нет.
Еще один мамин брат, Симен, жил в Могилеве. Жену его звали Фрума, двоих детей – Зяма и Лиля. Симен не эвакуировался и был расстрелян в Черневке. Зяма после войны заболел и умер, Лиля живет в Могилеве. У нее два сына – Семен (живет в Могилеве) и Саша (живет в Израиле). Фамилия их – Глазштейн.
Наконец, четвертый брат, Мошка, жил в Черневке, была у него жена Бася и сын Зяма (8-10 лет) – все они тоже были расстреляны в Черневке.

У мамы были еще двоюродные братья и сестры. Двоюродный брат Берл Хасин жил в Коровчине – это деревня в пяти километрах от Черневки. У него была жена Мирка и дочь – их тоже расстреляли в 41-м. Была двоюродная сестра Ципа Горина, у нее было четверо детей – дочь Хана, красавица, помню ее 18-20-летнюю, и три сына от 5 до 13 лет. Муж Ципы умер в 1940 году, а четверых детей расстреляли фашисты. Ципа осталась живой случайно. За день до расстрела она пошла по деревням за продуктами, а когда вернулась, все было кончено. Тогда Ципа пошла к полицейскому, чтобы ее тоже расстреляли. Но жена полицейского (белоруса) подняла шум, что Ципу она не даст расстрелять, и тот ее отпустил. У этой Ципы был говор как у настоящей деревенской бабы, могла и матом крутануть. Она перешла линию фронта и служила в армии до конца войны, потом вышла замуж за еврея по фамилии Дамешек. А его семью также расстреляли. Но потом у него нашлась дочь, моего возраста, которую приютила белорусская семья – если бы об этом узнали немцы, то расстреляли бы всю эту семью. Дамешека уважали в Дрибине (Шклове) как прекрасного сапожника и хорошего человека. И Ципа, и Дамешек давно умерли.
Вот это жизнь и трагизм маминой семьи.

Настал черед описать жизнь мамы и нас, ее пятерых детей (кроме старшего Левы, умершего трехлетним). Мама до войны была домохозяйкой. Семья была большая и работы хватало дома. Ведь в то время в домах не было никаких удобств, кроме холодной воды. Туалеты во дворе. Стирка, уборка, готовка, отопление – все надо было делать без стиральных машин, без центрального отопления, без газа и т.д. Все это заменяли печки и примус.
Мои братья Илья и Исак учились в 3-ей школе города Могилева. До 1937 года учеба велась на еврейском языке, потом «по желанию» родителей ее добровольно-принудительно стали вести по-русски. В 1941 году Илья и Исак окончили 10 классов и должны были поступать в вуз. Но началась война. Я в том же году окончил 7 классов, и меня должны были отдать в ремесленное училище. Мише было 7 лет, Кларочке три годика. В ночь с 26 на 27 июня впервые бомбили Могилев. Мы с мамой все убежали в Черневку. Могилев бомбили часто, немцы стремительно продвигались на восток. И мы на повозке с одной лошадью в упряжке пошли пешком на восток, не знаю куда – без маршрута. В городе Мстиславле 11 июля ушел на фронт Илья. Мы дошли пешком до города Рославля Смоленской области, там сели на эвакопоезд, в товарные вагоны, и поезд привез нас на станцию Татищево Саратовской области. Но там нас предупредили о голоде, и мы побежали дальше, сели опять в эвакопоезд и доехали до станции Чу Джамбульской области Казахской ССР. Оттуда нас направили в село Ворошиловка в колхоз «Красная весна». Это уже был сентябрь 1941 года.
До войны я рос разгильдяем, учеба в школе давалась легко, я увлекался кружками художественной самодеятельности, танцевальными кружками в школе и Дворце пионеров. Но война перевоспитала меня мгновенно. Надо было спасаться от голода и спасать маму с малыми детьми. Но разговор сейчас не обо мне. Расскажу по порядку сначала о том, что случилось с моими братьями.
Илья ушел 11 июля на фронт, и мы о нем ничего не знали до 1943 года. Нашлись через справочную службу в городе Бугуруслан. Он воевал на Карельском фронте. После войны его часть отправили на войну с Японией. Демобилизовался Илья в 1946 году, а в 1947-м женился на своей однокласснице Риве Кацман. В 1948 году у них родилась дочь Инна, в 1952 году – сын Семен. Илья после войны работал бухгалтером. В 1998 году умерла Рива – Илья очень тяжело перенес потерю жены. Сейчас живет в Москве на попечении у дочери и очень болен. Инна вышла замуж за Дмитрия Грановского, они жили в Могилеве, затем в Нижневартовске, сейчас живут в Москве. У них сын Миша и дочь Света. Семен живет в Петербурге с женой Надей, здесь же живет их дочь Оля.
Исак (Саша) ушел на фронт летом 1942 года. Мы жили тогда в эвакуации в Ворошиловке. Его направили в офицерскую школу в город Ташкент, но на фронте не хватало солдат, и их досрочно всех выпустили старшими сержантами и отправили на Орловско-Курскую дугу. Мы больше года о нем ничего не знали. И про Илью тоже не знали. Ничего не знали и про папу, оставшегося в оккупации. Представьте состояние моей мамы – она не переставала плакать. А я должен был заменить и папу, и братьев, должен был воспитывать Кларочку и Мишу и думать, что делать, чтобы мы все не умерли с голода. Но в 1943 году после ухода Исака в армию я тяжело заболел двусторонним воспалением легких, и когда я только немного стал поправляться – учился ходить – пришла повестка о моем призыве. А о братьях и папе мы по-прежнему ничего не знали. Мама с малыми Мишей и Кларочкой осталась одна. В конце 1943 года или в начале 1944-го вдруг приехал к ним Исак. При форсировании Днепра он был тяжело ранен и девять месяцев находился на излечении в госпитале. Затем ему дали отпуск на 2 месяца. Узнав от мамы, что я тяжело болел, он приехал ко мне в запасной полк в Алма-Ату и привез три буханки хлеба. Потом он забрал маму с детьми и привез их на станцию Почеп Орловской или Брянской области. И опять ушел воевать.
Надо заметить, что когда Исак первый раз попал на фронт, его документы «исправили» - вместо Исака он стал Александром, вместо еврея – белорусом, так как ему объяснили, что в плену евреев расстреливали. Так он Александром и остался на всю жизнь, а национальность восстановил. Между прочим, много евреев в армии меняли имена, фамилии и национальности. После демобилизации в 1946 году Саша работал на заводе контролером, учился в вечернем техникуме, окончил его в 1951 году и уехал в Минск, где устроился мастером на завод автоматических линий. Затем он поступил на вечернее отделение машиностроительного института, окончил его и до пенсии работал на том же заводе. Женился на Риве Залмансон. Дети Геня (Женя) – дочь и сын Аркадий, оба живут и работают в Минске. У Жени сын Яков и дочь Юля. Яков живет в Минске, у него сын Данилка. Юля живет в Израиле, замужем, имеет дочь. Аркадий тоже живет в Минске, у него сын Паша и дочь Аня. А Исак (Саша) был инвалидом ВОВ, умер в 1998 году 17 сентября, похоронен в Минске.

Вот теперь уже могу пару листов написать и о себе. До войны был обыкновенным мальчиком из очень бедной семьи. Лето я обычно проводил в Черневке, кое-чему научился, что потом пригодилось в эвакуации – езде на лошадях и т.п., всему, что нужно в деревенской жизни. В эвакуации окунулся в работу – пахал на быках (цоб-цобе), на верблюдах (ач-чек), пас лошадей, обучал молодых лошадей работать, а было мне 15 лет. Летом 1943 года мы повезли сдавать пшеницу в заготзерно, и надо было 100-килограммовые мешки грузить в полувагоны, и после этого я пошел смывать пот под колонку с холодной водой. Назавтра высокая температура с потерей памяти. Завезли меня в районную больницу, где я 8 суток не приходил в сознание. Это было в семи километрах от Ворошиловки, и врачи сказали маме, что жить я все равно не буду, что она (мама) будет зря бегать в такую даль, и мама забрала меня домой. А жили мы в сарае с земляным полом. Спас меня председатель колхоза, узбек Арибжанов. Увидев меня, он заколол свою собаку, растопил собачий жир и выписал мне по 1 литру молока и 1 кг винограда ежедневно. Поили меня с ложечки, и я стал приходить в себя. После чего ушел в армию. Полгода я служил в Алма-Ате в запасном полку, а 2 мая 1944 года нас отправили на фронт, и я опять всех потерял, потому что маму с детьми Исак (Саша) увез, а сам ушел на фронт. 20 мая 1944 года наша группа прибыла в город Пропойск (Славутич) Могилевской области, а 1 июня я попал на погранзаставу 87 пограничного полка, в составе которого и прослужил до конца войны, прошел всю Белоруссию, Польшу и часть Германии, встретил победу 8 мая в городе Францбург. В марте 1945 года меня взяли переводчиком с немецкого языка в разведотдел батальона, где я переводил до осени 1946 года, окончил школу младших сержантов и в общей сложности прослужил в армии 7 лет без 2-х недель.
22 октября 1950 года я приехал домой в Могилев, без образования, специальности и средств к существованию. По блату устроился учеником слесаря на завод «Электродвигатель» - это было 8 ноября 1950 года. И там я проработал до 1991 года, сначала слесарем, потом мастером, потом 30 лет работал начальником производства. Работая днем, поступил в 1951 году в вечерний машиностроительный техникум, проучился там 5 лет и в 1956 году окончил. Правда, до окончания техникума успел все-таки жениться на Симе Фишман, с которой живу и сейчас, имею двух хороших сыновей – Женю 1952 года рождения и Сеню 1956 г.р. Сыновья в 17 лет уехали учиться в Ленинград, старший в ЛИТМО, младший в Педиатрический институт, там же и женились – невестки Света и Соня – и остались жить. В начале 90-х мы с женой тоже переехали поближе к детям в Петербург, разменяв квартиру. Имею также двух внучек – Леночку 1974 г.р. и Женечку 1983 г.р. и двух внуков – Анатолия 1977 г.р. и Константина 1984 г.р., а также правнучку Майю 2003 года рождения.

Хочу рассказать о встрече с Сашкой (братом моим Исаком) 28 апреля 1945 года в Гдыне. По полученным от него письмам я понял, что он находится в Гдыне – это 13 км от Данцига (Гданьска). По побережью: Данциг-Цопот-Олива-Гдыня. И вот я его нашел, представьте эту встречу.

По порядку расскажу о моем брате Мише. Он родился 29 июня 1932 года, а 22 июня 1941 года началась война. Эвакуация, военная обстановка, безотцовщина, голод – из-за этого Миша почти не учился. В 1944 году после освобождения нашими войсками Могилева (28 июня) мама с Мишей и Кларой вернулись в Могилев, опять голод, опять неизвестно, где я, где Саша (Исак). Миша пошел учеником механика по ремонту швейных машин на швейную фабрику. При фабрике создавался духовой оркестр, и у Миши проявился музыкальный талант, он стал играть на трубе, впоследствии также много играл в оркестре, стал известен в городе. Конечно, собралась компания друзей, и Миша мог всегда постоять за себя. Появилась и первая любовь. В 1951 году он был призван в армию, прослужил 3 года, после чего работал на швейной фабрике, познакомился с очень хорошей девушкой Верой, они поженились, и родились две девочки – Танечка и Алочка, если не ошибаюсь, 1957 и 1959 или 1960 г.р. Очень Миша увлекался транспортом – сначала мотоцикл, потом и с коляской, потом «Запорожец», потом «Жигули». Перенес инфаркт, но умер в 2001 году от злокачественной опухоли. Жена его Вера Емельяновна тоже работала на фабрике, закончив техникум легкой промышленности. Она не много прожила без мужа – умерла в 2005 году. Дочь Миши Танечка живет в Минске, замужем, муж Володя Готовцев, дочь Женечка. Алочка живет в Могилеве, работает на швейной фабрике, дочь Танечка, внучка Радомира.
Вот вкратце о Мише и его семье.

Про Клару – Кларочку, мою сестру. Когда началась война, ей было три года, и она прошла больше 200 км пешком, по жаре, искусанная комарами. Голод, жажда – все она переносила очень стойко. По возвращении в Могилев окончила школу, машиностроительный техникум, и в 1959 году вышла замуж за очень хорошего человека – Даника, Даниила. Даниил Залманович Брук уже был с высшим образованием, кончал Ленинградской институт электротехники и в Могилеве налаживал телевидение. Но вскоре его в приказном порядке забрали в армию – как связиста. И он прослужил 25 лет в разных городах. В 1960 году у них родилась дочь Зоя, а у нее в 1992 году – дочка Лизонька. Они живут в Израиле, в городе Нетания.

Хочу дополнить свое сочинение словами о моей маме. Мама была очень добрая, очень красивая и очень выносливая. Она очень любила детей и внуков, дружила с невестками, до 85 лет жила в Могилеве, потом Клара забрала ее к себе в Уральск, где в то время служил Даник Брук. Там она очень тяжело и долго болела и умерла в 90 лет 16 июня 1987 года в Уральске. Мы, ее дети, перевезли ее прах в Могилев и там похоронили на еврейском кладбище. На ее могиле поставили памятник ей и папе. Потом туда подхоронили и Риву – жену моего брата Ильи.

Немного о Фишманах – т.е. о моей жене Симе Ефимовне Фишман (девичья фамилия), ее брате Марике Фишмане, о их маме Гинде Мееровне Гуревич (сохранившей свою девичью фамилию). Отец моей жены Хаим Фишман (Ефим), остался в оккупации и, конечно, погиб, а до войны работал в пищеторге. Его дети рано стали сиротами – без отца и с больной мамой. В эвакуации Сима окончила 7 классов, по возвращению в Могилев поступила в медтехникум. После трех лет учебы там работала медсестрой в колхозной поликлинике в Могилеве. Попутно пошла учиться в 9-й класс вечерней школы, а окончив 10 классов, поступила на вечернее отделение Могилевского пединститута на физико-математическое отделение. Окончила институт в 1955 году, до окончания успела выйти замуж за меня, Зелика Зеликова, и родить в 1953 году сына Женю. Напоминаю, что все эти годы учебы она еще и работала. После окончания института 30 лет проработала в школе учителем математики, став заслуженным учителем Белоруссии. По совместительству в 1956 году родила сына Сеню. В 1985 году ушла на пенсию. Кстати, оба наших сына закончили математическую школу с золотыми медалями.
Марик (Марк) Ефимович Фишман – брат моей жены, 1928 года рождения, в эвакуации работал и учился. По приезде в Могилев работал на швейной фабрике бухгалтером и заочно учился в Минском университете на журналиста. По окончании университете преподавал русский язык и литературу в деревне Остров Климовичского района Могилевской области. Впоследствии с этой деревней имел постоянную связь. По приезде в Могилев работал учителем труда в школах и учился на вечернем отделении Могилевского машиностроительного института. Был женат на Фриде Хаимовне Брезняк 1927 года рождения, работавшей врачом-невропатологом. Сын их – Валерий 1957 г.р. и внук Володя 1987 г.р. Марик умер скоропостижно 13 декабря 2004 года, а Фрида живет в Могилеве.
Валера, его сын, с семьей (жена Рая) живут в Минске. В юности Валера увлекся игрой в ватер-поло и в 28 лет, отдыхая в Феодосии, купаясь, получил инфаркт. В 2006 году ему сделали шунтирование.

Мать моей жены Гинда Мееровна Гуревич родилась в 1902 году, в войну потеряла мужа, была в эвакуации с детьми. Гинда Мееровна была очень болезненная женщина. С 1956 года она проживала вместе с нами, т.е. в нашей семье, вела хозяйство. Умерла она 13 апреля 1993 года в Петербурге, похоронена на Ковалевском кладбище.

Брат Гинды Мееровны Арон Гуревич, очень интересный и остроумный, жил в Могилеве, работал бухгалтером на швейной фабрике, во время войны с семьей был в эвакуации. Жена дяди Арона – Бася, домохозяйка. Дети – Ида (по мужу Гусина) и Марик.
Ида, 1926 года рождения, окончила пединститут, преподавала русский язык и литературу в городе Могилеве, в 3-й школе. Умерла в Могилеве в 2002 году. Муж Иды Борис Самуилович Гусин 1923 г.р., прошел всю войну, много раз ранен, работал конструктором на заводе «Электродвигатель», умер в 2001 году. Их дети – Нина и Рая. Ниночка, 1953 г.р., врач, доктор медицинских наук, живет в Минске. Ее дочь Ася замужем, имеет ребенка. Рая, художница, выйдя замуж, живет в городе Бердянске на Украине.
Сын Арона и Баси Марик Гуревич 1928 г.р., кончал минский политех, очень веселый и добрый человек, работал инженером на Могилевской шелковой фабрике. Жена Марика Аня – тоже Гуревич, преподаватель русского и белорусского языка и литературы. Их дети – Саша и Миша. Саша живет в Могилеве, Миша в Израиле. Марик с Аней и сыном Мишей уехали в Израиль в 1991-92 годах. Марик умер в 2002-2003 году.

Сестра Гинды Мееровны Сося – домохозяйка, прожила 93 года. Муж ее Исер Махлин был фотографом. Их дети – сестры Роза и Мира Махлины. Роза, 1922 г.р., переводчица с английского. Мира, 1925 г.р., провизор. До 90-х годов они жили вдвоем в Могилеве. Сейчас живут в Израиле.

Были еще родные, по отцу, по матери, Фишманы и Гуревичи, но их уже нет. Больше о родных писать не буду.

Напишу еще немного о Черневке. Это небольшое еврейское местечко – 200-250 человек. Очень многие разъехались оттуда еще до войны по Советскому Союзу, а кто остались – всех расстреляли немцы. Не буду описывать, как их вели в октябре голых на расстрел, особенно женщин и детей – это страшно. Хочу все-таки написать, что благодаря усилиям патриотов – Даниела Розина в Могилеве, Фаерманов в Ленинграде, были разысканы бывшие жители Черневки по всему Союзу. Были собраны деньги для памятника погибшим в Черневке (на месте поселения ничего не осталось). Памятник был поставлен в 1960 году на территории бывшего еврейского кладбища при местечке. Но власти не разрешили написать на табличке о том, что памятник поставлен погибшим евреям. Там сейчас написано «Мирному населению Черневки, трагически погибшему от рук немецких захватчиков 6-26 октября 1941 года».
Вывозом трупов с места захоронения пришлось заниматься в том числе и мне. Там, где были захоронены женщины и дети, оказались подземные холодные водяные ключи, и поэтому часть тел еще сохранились, и их можно было узнать. Но, конечно, когда открыли захоронение, тела немедленно стали разлагаться, поэтому все трупы мы вывезти просто не смогли.
Сейчас, скорее всего, этот памятник забыт и находится в запустении.

Вот и вся жизнь и трагедии нашей семьи.
Мемуары моего деда
Это документ, который составил мой дед Зелик Семенович Зеликов - история семьи за период более чем в сто лет. Все изложено предельно кратко, т.к. дед это все писал сам, в общей тетради, что для него в его возрасте уже тяжелый труд, а я только набрала. В ближайшее время мы с ним вместе постараемся этот текст дополнить, так как многое только намечено, от многих ярких людей осталось лишь несколько фраз.

Зелик Семенович Зеликов, 1926 года рождения.
Санкт-Петербург, 02.08.07.

Почему-то в молодые, да и в зрелые годы я не интересовался своей родословной: отец рано погиб, а у матери я не спрашивал. Но то, что знаю – расскажу.

До 1930 года мы проживали в местечке Черневка Дрибинского (Шкловского) района Могилевской области, в Белоруссии. Немного знаю о моем дедушке Абраме со стороны отца. Он работал кузнецом в деревне Ждановичи – это в трех километрах от Черневки. Когда семья переехала в Черневку, не знаю, но, очевидно, по тем временам семья была зажиточной, так как в Черневке у них был самый большой дом. В семье было восемь детей.

В 1918 году были погромы, и во время погрома дедушка бросился на бандитов с палкой и был убит. Почти одновременно в Ленинграде от болезни умерли два дедушкиных сына, папины братья Илья и Зелик. Бабушка, папина мама, от горя ослепла. Я ее хорошо помню, она всегда ходила в длинной черной юбке, черной блузе и черном платке. Я был еще совсем маленьким и боялся к ней подходить, но помню, что она была очень аккуратной. К стыду моему, я даже не помню точно ее имени – кажется, Лейка – и когда она умерла, не помню.
У папы остались четыре сестры и один брат. Одна из сестер, Сима-Роха, до 1937 года жила в Черневке, муж ее Беляев Иосиф (еврей) работал слесарем на крахмальном заводе. В 1937 году Иосиф уехал в Москву на строительство автозавода, затем забрал туда семью. Во время ВОВ никто из них в армии не служил – очевидно, была броня на работников МАЗа.
У них было четверо детей – дочки Паша, Соня и Аня и сын Миша. Паша умерла в Ленинграде после ВОВ. У Паши был муж Арон (Пейсех-Оре), он преподавал в Ленинградском Политехе, тоже был из Черневки, фамилия - Фаерман. Они оба умерли в 1967 году в течение двух недель, у них осталась дочь Юля, она и сейчас живет в Петербурге. У Пейсех-Оре был брат Исак (Иче-Меер), он тоже жил в Ленинграде, во время войны был майором в СА, затем работал в КБ. После его смерти остались две дочки Галя и Аня – живут в Петербурге.
Аня за две недели до начала ВОВ вышла замуж, муж ушел на войну и погиб там, от горя Аня сошла с ума и в 60-е годы умерла.
Соня была 1921 года рождения, Миша – 1916-го. В конце 1980 года они уехали в Америку с детьми – у Миши сын Саша Беляев, у Сони сын Миша.
Это о семье сестры моего папы Симы-Рохи.

Другие папины сестры, Геня и Сара, жили в Ленинграде. Геня окончила мединститут, работала врачом, во время войны работала военврачом в госпитале, умерла в 1967 году. Сестра Сара умерла в ленинградскую блокаду.
Еще одна папина сестра, Зиша, жила до войны в Могилеве. Муж ее – Маневич Вениамин, сын Бома и дочь Люба. Во время войны все, кроме Бомы, в 1941 году были расстреляны фашистами. Бома, 1923 года рождения, служил в армии, был тяжело ранен, после войны приехал в Ленинград, окончил юрфак университета, работал адвокатом в Выборге, потом в Ленинграде, в Красном Селе. Женился – жена Вера Васильевна, дочь Люба и внук, сын Любы Дима. Бома умер в 1998 году 26 апреля, Вера Васильевна умерла на 2 года раньше. Люба, дочь Бомы, тоже работала адвокатом, жила она в бывшей квартире Аркадия Райкина. В настоящее время с ними связь не поддерживаю, знаю только, что муж Любы умер.

Папин брат Шмуел (Самуил) жил в Черневке, работал в колхозе (еврейском) бухгалтером, жену его звали Зиша, дочек – Таня (Тайбл) 1927 года рождения и Паша (Пеше) 1930 года. Все они были расстреляны фашистами в Черневке осенью 1941 года. Евреи-мужчины были расстреляны 6 октября, женщины и дети – 26 октября.

Мой отец Зеликов Семен (Симен) Абрамович родился в 1897 году, женился, наверное, в 1917-м на Хасиной Лее (Лизе) Абрамовне того же года рождения. До 1929 года семья проживала в Черневке. В 1929 году отец уехал в Могилев и устроился бухгалтером на швейную фабрику им. Володарского. В 1930 году он получил три комнаты в коммуналке на две семьи, по адресу Виленская ул. (теперь Лазаренко), дом 22. Это был двухэтажный дом на углу улицы Виленской и реки Дубровенки. О нашей семье: в 1918 году родился сын Лева, очень красивый и умный мальчик, он умер, когда ему было три года, от воспаления легких. В 1922 году родился сын Илья, в 1924 сын Исак (Саша), в 1926-м родился я, Зелик, в 1932 сын Миша, в 1938 дочь Клара.
Мы прожили там, в этом доме, до 26 июня 1941 года. Это был последний день, когда я видел папу.
Папа работал бухгалтером, а затем главным бухгалтером швейной фабрики, хотя и был самоучкой, никаких вузов не кончал. Как главный бухгалтер, когда началась ВОВ, он считал своим долгом рассчитаться с рабочими фабрики. Конечно, он не ожидал такого стремительного наступления фашистов и поэтому не успел эвакуироваться вместе с нами. И наверное, он не ожидал такой зверской расправы с еврейским населением. Папа уехал в Черневку к брату Самуилу и 6 октября был расстрелян вместе со всеми мужчинами Черневки.
Вот, пожалуй, и вся, в основном, трагическая история семьи Абрама Зеликова и его детей.

О маминой семье. Мамин отец – Абрам, мать Зелда-Роха. Я их очень хорошо помню. Каждое лето они забирали меня к себе в Черневку. Из всех внуков почему-то больше всего любили меня. Я дедушку Абрама не называл «зейде» (дед), а называл его «тате» (отец). Дедушка работал в колхозе шорником и по совместительству дневным сторожем в колхозном саду. Бабушка работала по дому, вела хозяйство – огород, корова и т.п.
В 1931-32 годах был страшный голод. Чтобы спасти нашу семью, дедушка продал свой дом и с некоторым запасом продуктов, прихватив корову и кабанчика, приехал к нам в Могилев. Чтобы сохранить продукты, картошку, яблоки, он построил у нас во дворе сарайчик, выкопал глубокий погреб, так что все было сделано по-хозяйски. Они прожили у нас на Виленской два года, но ностальгия по Черневке победила, и они уехали туда. Но своего дома у них уже не было, и они снимали полдома у одинокого еврея, его звали Неех. В 1937 году дедушка умер. Бабушка приехала жить к нам, умерла она в 1940 году. Родных бабушкиных я не помню. У дедушки была сестра Ента, у нее была дочь Соре-Геля и внучка Рыва моего возраста. Ента умерла раньше, а Соре-Гелю и Рыву расстреляли фашисты.
У моей мамы было четыре родных брата. Старший Бенча женился на прекрасной девушке Тайбл (по еврейски «голубка») и вскоре уехал в Америку. Надвигалась гражданская война, и от нее-то он и убежал в Америку. У тети Тайбл (Тани) родился сын Лева – мой двоюродный брат. Бенча смог вернуться домой только через 18 лет, по причине отсутствия дипломатических отношений между СССР и Америкой. Я их помню. Тетя Таня работала заведующей детским садом, а Бенча грузчиком на швейной фабрике. Во время ВОВ Лева ушел на фронт, а Бенча с Таней эвакуировались. В эвакуации Бенча умер. Таня умерла в Могилеве в 60-е годы. Лева после войны работал механиком на швейной фабрике, умер в 1992 году, его дети Аня и Зина уехали в Израиль.
Другой мамин брат, Айзик – член коммунистической партии с 1917 года, работал на ответственных партийных должностях в Витебской области. С первой женой имел двух сыновей – Хоню и Мулю. После рождения Мули жена его заболела и умерла. Айзик женился на родной сестре первой жены. Все было хорошо, пока она не родила своих детей – трех дочерей. После их рождения она стала относиться к приемным детям как злая мачеха, не давала им есть и т.д. Тогда оба сына убежали из дому, были беспризорниками, Хоня попал в тюрьму. В начале ВОВ Айзик лежал в больнице в Витебске и эвакуировался с больницей, а жена и дочери остались в городе Дубровно и были расстреляны фашистами. Айзик после войны работал секретарем Дубровенского райкома ВКПБ. С уходом на пенсию переехал в Минск, где и умер в возрасте 87 лет и похоронен в аллее ответственных членов партии. Хоня во время войны попал на фронт в штрафной батальон (из тюрьмы), был много раз ранен, остался без ноги. После войны он женился, имел дочку, жил в Симферополе. Связь у меня с ними потеряна. А Муля жил в Брянске, работал парикмахером – связи с ним тоже нет.
Еще один мамин брат, Симен, жил в Могилеве. Жену его звали Фрума, двоих детей – Зяма и Лиля. Симен не эвакуировался и был расстрелян в Черневке. Зяма после войны заболел и умер, Лиля живет в Могилеве. У нее два сына – Семен (живет в Могилеве) и Саша (живет в Израиле). Фамилия их – Глазштейн.
Наконец, четвертый брат, Мошка, жил в Черневке, была у него жена Бася и сын Зяма (8-10 лет) – все они тоже были расстреляны в Черневке.

У мамы были еще двоюродные братья и сестры. Двоюродный брат Берл Хасин жил в Коровчине – это деревня в пяти километрах от Черневки. У него была жена Мирка и дочь – их тоже расстреляли в 41-м. Была двоюродная сестра Ципа Горина, у нее было четверо детей – дочь Хана, красавица, помню ее 18-20-летнюю, и три сына от 5 до 13 лет. Муж Ципы умер в 1940 году, а четверых детей расстреляли фашисты. Ципа осталась живой случайно. За день до расстрела она пошла по деревням за продуктами, а когда вернулась, все было кончено. Тогда Ципа пошла к полицейскому, чтобы ее тоже расстреляли. Но жена полицейского (белоруса) подняла шум, что Ципу она не даст расстрелять, и тот ее отпустил. У этой Ципы был говор как у настоящей деревенской бабы, могла и матом крутануть. Она перешла линию фронта и служила в армии до конца войны, потом вышла замуж за еврея по фамилии Дамешек. А его семью также расстреляли. Но потом у него нашлась дочь, моего возраста, которую приютила белорусская семья – если бы об этом узнали немцы, то расстреляли бы всю эту семью. Дамешека уважали в Дрибине (Шклове) как прекрасного сапожника и хорошего человека. И Ципа, и Дамешек давно умерли.
Вот это жизнь и трагизм маминой семьи.

Настал черед описать жизнь мамы и нас, ее пятерых детей (кроме старшего Левы, умершего трехлетним). Мама до войны была домохозяйкой. Семья была большая и работы хватало дома. Ведь в то время в домах не было никаких удобств, кроме холодной воды. Туалеты во дворе. Стирка, уборка, готовка, отопление – все надо было делать без стиральных машин, без центрального отопления, без газа и т.д. Все это заменяли печки и примус.
Мои братья Илья и Исак учились в 3-ей школе города Могилева. До 1937 года учеба велась на еврейском языке, потом «по желанию» родителей ее добровольно-принудительно стали вести по-русски. В 1941 году Илья и Исак окончили 10 классов и должны были поступать в вуз. Но началась война. Я в том же году окончил 7 классов, и меня должны были отдать в ремесленное училище. Мише было 7 лет, Кларочке три годика. В ночь с 26 на 27 июня впервые бомбили Могилев. Мы с мамой все убежали в Черневку. Могилев бомбили часто, немцы стремительно продвигались на восток. И мы на повозке с одной лошадью в упряжке пошли пешком на восток, не знаю куда – без маршрута. В городе Мстиславле 11 июля ушел на фронт Илья. Мы дошли пешком до города Рославля Смоленской области, там сели на эвакопоезд, в товарные вагоны, и поезд привез нас на станцию Татищево Саратовской области. Но там нас предупредили о голоде, и мы побежали дальше, сели опять в эвакопоезд и доехали до станции Чу Джамбульской области Казахской ССР. Оттуда нас направили в село Ворошиловка в колхоз «Красная весна». Это уже был сентябрь 1941 года.
До войны я рос разгильдяем, учеба в школе давалась легко, я увлекался кружками художественной самодеятельности, танцевальными кружками в школе и Дворце пионеров. Но война перевоспитала меня мгновенно. Надо было спасаться от голода и спасать маму с малыми детьми. Но разговор сейчас не обо мне. Расскажу по порядку сначала о том, что случилось с моими братьями.
Илья ушел 11 июля на фронт, и мы о нем ничего не знали до 1943 года. Нашлись через справочную службу в городе Бугуруслан. Он воевал на Карельском фронте. После войны его часть отправили на войну с Японией. Демобилизовался Илья в 1946 году, а в 1947-м женился на своей однокласснице Риве Кацман. В 1948 году у них родилась дочь Инна, в 1952 году – сын Семен. Илья после войны работал бухгалтером. В 1998 году умерла Рива – Илья очень тяжело перенес потерю жены. Сейчас живет в Москве на попечении у дочери и очень болен. Инна вышла замуж за Дмитрия Грановского, они жили в Могилеве, затем в Нижневартовске, сейчас живут в Москве. У них сын Миша и дочь Света. Семен живет в Петербурге с женой Надей, здесь же живет их дочь Оля.
Исак (Саша) ушел на фронт летом 1942 года. Мы жили тогда в эвакуации в Ворошиловке. Его направили в офицерскую школу в город Ташкент, но на фронте не хватало солдат, и их досрочно всех выпустили старшими сержантами и отправили на Орловско-Курскую дугу. Мы больше года о нем ничего не знали. И про Илью тоже не знали. Ничего не знали и про папу, оставшегося в оккупации. Представьте состояние моей мамы – она не переставала плакать. А я должен был заменить и папу, и братьев, должен был воспитывать Кларочку и Мишу и думать, что делать, чтобы мы все не умерли с голода. Но в 1943 году после ухода Исака в армию я тяжело заболел двусторонним воспалением легких, и когда я только немного стал поправляться – учился ходить – пришла повестка о моем призыве. А о братьях и папе мы по-прежнему ничего не знали. Мама с малыми Мишей и Кларочкой осталась одна. В конце 1943 года или в начале 1944-го вдруг приехал к ним Исак. При форсировании Днепра он был тяжело ранен и девять месяцев находился на излечении в госпитале. Затем ему дали отпуск на 2 месяца. Узнав от мамы, что я тяжело болел, он приехал ко мне в запасной полк в Алма-Ату и привез три буханки хлеба. Потом он забрал маму с детьми и привез их на станцию Почеп Орловской или Брянской области. И опять ушел воевать.
Надо заметить, что когда Исак первый раз попал на фронт, его документы «исправили» - вместо Исака он стал Александром, вместо еврея – белорусом, так как ему объяснили, что в плену евреев расстреливали. Так он Александром и остался на всю жизнь, а национальность восстановил. Между прочим, много евреев в армии меняли имена, фамилии и национальности. После демобилизации в 1946 году Саша работал на заводе контролером, учился в вечернем техникуме, окончил его в 1951 году и уехал в Минск, где устроился мастером на завод автоматических линий. Затем он поступил на вечернее отделение машиностроительного института, окончил его и до пенсии работал на том же заводе. Женился на Риве Залмансон. Дети Геня (Женя) – дочь и сын Аркадий, оба живут и работают в Минске. У Жени сын Яков и дочь Юля. Яков живет в Минске, у него сын Данилка. Юля живет в Израиле, замужем, имеет дочь. Аркадий тоже живет в Минске, у него сын Паша и дочь Аня. А Исак (Саша) был инвалидом ВОВ, умер в 1998 году 17 сентября, похоронен в Минске.

Вот теперь уже могу пару листов написать и о себе. До войны был обыкновенным мальчиком из очень бедной семьи. Лето я обычно проводил в Черневке, кое-чему научился, что потом пригодилось в эвакуации – езде на лошадях и т.п., всему, что нужно в деревенской жизни. В эвакуации окунулся в работу – пахал на быках (цоб-цобе), на верблюдах (ач-чек), пас лошадей, обучал молодых лошадей работать, а было мне 15 лет. Летом 1943 года мы повезли сдавать пшеницу в заготзерно, и надо было 100-килограммовые мешки грузить в полувагоны, и после этого я пошел смывать пот под колонку с холодной водой. Назавтра высокая температура с потерей памяти. Завезли меня в районную больницу, где я 8 суток не приходил в сознание. Это было в семи километрах от Ворошиловки, и врачи сказали маме, что жить я все равно не буду, что она (мама) будет зря бегать в такую даль, и мама забрала меня домой. А жили мы в сарае с земляным полом. Спас меня председатель колхоза, узбек Арибжанов. Увидев меня, он заколол свою собаку, растопил собачий жир и выписал мне по 1 литру молока и 1 кг винограда ежедневно. Поили меня с ложечки, и я стал приходить в себя. После чего ушел в армию. Полгода я служил в Алма-Ате в запасном полку, а 2 мая 1944 года нас отправили на фронт, и я опять всех потерял, потому что маму с детьми Исак (Саша) увез, а сам ушел на фронт. 20 мая 1944 года наша группа прибыла в город Пропойск (Славутич) Могилевской области, а 1 июня я попал на погранзаставу 87 пограничного полка, в составе которого и прослужил до конца войны, прошел всю Белоруссию, Польшу и часть Германии, встретил победу 8 мая в городе Францбург. В марте 1945 года меня взяли переводчиком с немецкого языка в разведотдел батальона, где я переводил до осени 1946 года, окончил школу младших сержантов и в общей сложности прослужил в армии 7 лет без 2-х недель.
22 октября 1950 года я приехал домой в Могилев, без образования, специальности и средств к существованию. По блату устроился учеником слесаря на завод «Электродвигатель» - это было 8 ноября 1950 года. И там я проработал до 1991 года, сначала слесарем, потом мастером, потом 30 лет работал начальником производства. Работая днем, поступил в 1951 году в вечерний машиностроительный техникум, проучился там 5 лет и в 1956 году окончил. Правда, до окончания техникума успел все-таки жениться на Симе Фишман, с которой живу и сейчас, имею двух хороших сыновей – Женю 1952 года рождения и Сеню 1956 г.р. Сыновья в 17 лет уехали учиться в Ленинград, старший в ЛИТМО, младший в Педиатрический институт, там же и женились – невестки Света и Соня – и остались жить. В начале 90-х мы с женой тоже переехали поближе к детям в Петербург, разменяв квартиру. Имею также двух внучек – Леночку 1974 г.р. и Женечку 1983 г.р. и двух внуков – Анатолия 1977 г.р. и Константина 1984 г.р., а также правнучку Майю 2003 года рождения.

Хочу рассказать о встрече с Сашкой (братом моим Исаком) 28 апреля 1945 года в Гдыне. По полученным от него письмам я понял, что он находится в Гдыне – это 13 км от Данцига (Гданьска). По побережью: Данциг-Цопот-Олива-Гдыня. И вот я его нашел, представьте эту встречу.

По порядку расскажу о моем брате Мише. Он родился 29 июня 1932 года, а 22 июня 1941 года началась война. Эвакуация, военная обстановка, безотцовщина, голод – из-за этого Миша почти не учился. В 1944 году после освобождения нашими войсками Могилева (28 июня) мама с Мишей и Кларой вернулись в Могилев, опять голод, опять неизвестно, где я, где Саша (Исак). Миша пошел учеником механика по ремонту швейных машин на швейную фабрику. При фабрике создавался духовой оркестр, и у Миши проявился музыкальный талант, он стал играть на трубе, впоследствии также много играл в оркестре, стал известен в городе. Конечно, собралась компания друзей, и Миша мог всегда постоять за себя. Появилась и первая любовь. В 1951 году он был призван в армию, прослужил 3 года, после чего работал на швейной фабрике, познакомился с очень хорошей девушкой Верой, они поженились, и родились две девочки – Танечка и Алочка, если не ошибаюсь, 1957 и 1959 или 1960 г.р. Очень Миша увлекался транспортом – сначала мотоцикл, потом и с коляской, потом «Запорожец», потом «Жигули». Перенес инфаркт, но умер в 2001 году от злокачественной опухоли. Жена его Вера Емельяновна тоже работала на фабрике, закончив техникум легкой промышленности. Она не много прожила без мужа – умерла в 2005 году. Дочь Миши Танечка живет в Минске, замужем, муж Володя Готовцев, дочь Женечка. Алочка живет в Могилеве, работает на швейной фабрике, дочь Танечка, внучка Радомира.
Вот вкратце о Мише и его семье.

Про Клару – Кларочку, мою сестру. Когда началась война, ей было три года, и она прошла больше 200 км пешком, по жаре, искусанная комарами. Голод, жажда – все она переносила очень стойко. По возвращении в Могилев окончила школу, машиностроительный техникум, и в 1959 году вышла замуж за очень хорошего человека – Даника, Даниила. Даниил Залманович Брук уже был с высшим образованием, кончал Ленинградской институт электротехники и в Могилеве налаживал телевидение. Но вскоре его в приказном порядке забрали в армию – как связиста. И он прослужил 25 лет в разных городах. В 1960 году у них родилась дочь Зоя, а у нее в 1992 году – дочка Лизонька. Они живут в Израиле, в городе Нетания.

Хочу дополнить свое сочинение словами о моей маме. Мама была очень добрая, очень красивая и очень выносливая. Она очень любила детей и внуков, дружила с невестками, до 85 лет жила в Могилеве, потом Клара забрала ее к себе в Уральск, где в то время служил Даник Брук. Там она очень тяжело и долго болела и умерла в 90 лет 16 июня 1987 года в Уральске. Мы, ее дети, перевезли ее прах в Могилев и там похоронили на еврейском кладбище. На ее могиле поставили памятник ей и папе. Потом туда подхоронили и Риву – жену моего брата Ильи.

Немного о Фишманах – т.е. о моей жене Симе Ефимовне Фишман (девичья фамилия), ее брате Марике Фишмане, о их маме Гинде Мееровне Гуревич (сохранившей свою девичью фамилию). Отец моей жены Хаим Фишман (Ефим), остался в оккупации и, конечно, погиб, а до войны работал в пищеторге. Его дети рано стали сиротами – без отца и с больной мамой. В эвакуации Сима окончила 7 классов, по возвращению в Могилев поступила в медтехникум. После трех лет учебы там работала медсестрой в колхозной поликлинике в Могилеве. Попутно пошла учиться в 9-й класс вечерней школы, а окончив 10 классов, поступила на вечернее отделение Могилевского пединститута на физико-математическое отделение. Окончила институт в 1955 году, до окончания успела выйти замуж за меня, Зелика Зеликова, и родить в 1953 году сына Женю. Напоминаю, что все эти годы учебы она еще и работала. После окончания института 30 лет проработала в школе учителем математики, став заслуженным учителем Белоруссии. По совместительству в 1956 году родила сына Сеню. В 1985 году ушла на пенсию. Кстати, оба наших сына закончили математическую школу с золотыми медалями.
Марик (Марк) Ефимович Фишман – брат моей жены, 1928 года рождения, в эвакуации работал и учился. По приезде в Могилев работал на швейной фабрике бухгалтером и заочно учился в Минском университете на журналиста. По окончании университете преподавал русский язык и литературу в деревне Остров Климовичского района Могилевской области. Впоследствии с этой деревней имел постоянную связь. По приезде в Могилев работал учителем труда в школах и учился на вечернем отделении Могилевского машиностроительного института. Был женат на Фриде Хаимовне Брезняк 1927 года рождения, работавшей врачом-невропатологом. Сын их – Валерий 1957 г.р. и внук Володя 1987 г.р. Марик умер скоропостижно 13 декабря 2004 года, а Фрида живет в Могилеве.
Валера, его сын, с семьей (жена Рая) живут в Минске. В юности Валера увлекся игрой в ватер-поло и в 28 лет, отдыхая в Феодосии, купаясь, получил инфаркт. В 2006 году ему сделали шунтирование.

Мать моей жены Гинда Мееровна Гуревич родилась в 1902 году, в войну потеряла мужа, была в эвакуации с детьми. Гинда Мееровна была очень болезненная женщина. С 1956 года она проживала вместе с нами, т.е. в нашей семье, вела хозяйство. Умерла она 13 апреля 1993 года в Петербурге, похоронена на Ковалевском кладбище.

Брат Гинды Мееровны Арон Гуревич, очень интересный и остроумный, жил в Могилеве, работал бухгалтером на швейной фабрике, во время войны с семьей был в эвакуации. Жена дяди Арона – Бася, домохозяйка. Дети – Ида (по мужу Гусина) и Марик.
Ида, 1926 года рождения, окончила пединститут, преподавала русский язык и литературу в городе Могилеве, в 3-й школе. Умерла в Могилеве в 2002 году. Муж Иды Борис Самуилович Гусин 1923 г.р., прошел всю войну, много раз ранен, работал конструктором на заводе «Электродвигатель», умер в 2001 году. Их дети – Нина и Рая. Ниночка, 1953 г.р., врач, доктор медицинских наук, живет в Минске. Ее дочь Ася замужем, имеет ребенка. Рая, художница, выйдя замуж, живет в городе Бердянске на Украине.
Сын Арона и Баси Марик Гуревич 1928 г.р., кончал минский политех, очень веселый и добрый человек, работал инженером на Могилевской шелковой фабрике. Жена Марика Аня – тоже Гуревич, преподаватель русского и белорусского языка и литературы. Их дети – Саша и Миша. Саша живет в Могилеве, Миша в Израиле. Марик с Аней и сыном Мишей уехали в Израиль в 1991-92 годах. Марик умер в 2002-2003 году.

Сестра Гинды Мееровны Сося – домохозяйка, прожила 93 года. Муж ее Исер Махлин был фотографом. Их дети – сестры Роза и Мира Махлины. Роза, 1922 г.р., переводчица с английского. Мира, 1925 г.р., провизор. До 90-х годов они жили вдвоем в Могилеве. Сейчас живут в Израиле.

Были еще родные, по отцу, по матери, Фишманы и Гуревичи, но их уже нет. Больше о родных писать не буду.

Напишу еще немного о Черневке. Это небольшое еврейское местечко – 200-250 человек. Очень многие разъехались оттуда еще до войны по Советскому Союзу, а кто остались – всех расстреляли немцы. Не буду описывать, как их вели в октябре голых на расстрел, особенно женщин и детей – это страшно. Хочу все-таки написать, что благодаря усилиям патриотов – Даниела Розина в Могилеве, Фаерманов в Ленинграде, были разысканы бывшие жители Черневки по всему Союзу. Были собраны деньги для памятника погибшим в Черневке (на месте поселения ничего не осталось). Памятник был поставлен в 1960 году на территории бывшего еврейского кладбища при местечке. Но власти не разрешили написать на табличке о том, что памятник поставлен погибшим евреям. Там сейчас написано «Мирному населению Черневки, трагически погибшему от рук немецких захватчиков 6-26 октября 1941 года».
Вывозом трупов с места захоронения пришлось заниматься в том числе и мне. Там, где были захоронены женщины и дети, оказались подземные холодные водяные ключи, и поэтому часть тел еще сохранились, и их можно было узнать. Но, конечно, когда открыли захоронение, тела немедленно стали разлагаться, поэтому все трупы мы вывезти просто не смогли.
Сейчас, скорее всего, этот памятник забыт и находится в запустении.

Вот и вся жизнь и трагедии нашей семьи.