The fool increases words; a man does not know what will be, and what will be behind him, who will tell him?

Kohelet 10:14

Benjamin Blyudnikov

Benjamin Blyudnikov

  • Occupation types
    Technical
    Technical activity –
    activity directed to the resolution of technological problems, in the broad sense.

    This type of activity includes following professions:

    • engineer,
    • technical designer,
    • technologist,
    • agriculturalist, etc.
    Artistic
    Artistic activity –
    activity related to art.

    This type of activity includes following professions:

    • painter,
    • poet,
    • composer,
    • writer, etc.
    Scholarly
    Scholarly activity -
    activity related to the expansion of the limits of knowledge.

    This type of activity includes following areas:

    • science,
    • philosophy,
    • theology, etc.
  • Tags
    Jewish,
  • Comments
    Я учился в центральной еврейской школе Копенгагена, в которой затем учились мои сыновья, а теперь – и пять моих внуков и внучек. Школу окончил в 1942 году, когда уже почти 2 года продолжалась немецкая оккупация страны. Вместе со мной эту школу окончил и младший сын главного раввина Дании Бент Мелхиор, ставший позже членом датского парламента. Утром 9 апреля 1940 года, когда я направлялся в школу, над городом летали немецкие самолеты. Только вечером стало известно, что Дания капитулировала. Никаких драматических изменений в нашей жизни не произошло, но, тем не менее, обстановка вокруг нас стала иной: по улицам фланировали немецкие солдаты, вечерами предписывалось затемнять окна, на некоторые продукты питания было введено нормирование, появились бомбоубежища, в которые нам так и не пришлось прятаться. Когда 29 августа 1943 года на улицы Копенгагена вышли немецкие танки и немецкой гражданской администрацией было объявлено чрезвычайное положение, стало ясно, что мирное сосуществование с оккупантами закончилось. Сразу же поползли слухи: что-то должно случиться с датскими евреями. Когда эти слухи достигли определенного критического уровня, мои родители решили, что опасность касается только молодых мужчин, которым угрожает мобилизация на работы в Германии. Я стал ночевать у наших датских друзей, и, когда однажды утром один мой товарищ, дежуривший ночью в полицейском участке, разбудил меня и рассказал, что ожидаются рейды по квартирам евреев, мои родители решили, что мне пора бежать в Швецию. Еще не было штаба по спасению, еще не предпринимались никакие организационные мероприятия по переправке евреев, не были решены вопросы о статусе беженцев в Швеции. Группа из 10 молодых людей решила действовать на свой страх и риск. Мы переправились на север от Копенгагена к побережью пролива и темной ночью погрузились в шлюпку на веслах, украденную и спрятанную накануне. Казалось, все складывается благополучно – среди нас были пловцы и умелые гребцы, знающие, как ориентироваться в море. В нескольких километрах от датского берега в шлюпку стала поступать вода, и лодка стала крениться. Ладонями и шляпами мы принялись вычерпывать воду, перегруппировывались, чтобы выровнять положение лодки – все было тщетно, и мы поняли, что тонем. Наши мольбы о помощи поглощала ночная мгла, мы были обречены. Трое из нас решили плыть назад, и облегченная шлюпка получила возможность держаться на плаву, но без движения. Уплывшие товарищи утонули, мы слышали их крики, но были бессильны помочь им. Держась за край лодки, я чувствовал, насколько холодна вода, как судорога сводит ноги. Я был уже без сознания, когда свет фар выхватил нас из ночной тьмы: неподалеку оказалась землечерпалка, и моряки направили ее на крики. Позже мне рассказали, как упрашивали моряков доставить нас к шведскому берегу, предлагали деньги, но капитан отказался и высадил нас неподалеку от Хельсинора. Я очнулся в карете «скорой помощи», и нас доставили в местный госпиталь. Утром у входа появился немецкий патруль, и мы едва успели выбраться через заднюю дверь. Нас спрятали в доме врача, а вечером следующего дня мы присоединились к небольшой группе евреев, которые уже договорились с рыбаками о переправе. Мы собрали по 1000 крон, как было оговорено ранее, и ночью рыбацкий баркас доставил нас к шведскому побережью в районе городка Хельсинборг за несколько часов. Однако здесь нас не ждали – шведские пограничники не разрешили нам высаживаться, но рыбаки нас успокоили, и вскоре мы высадились на пустынный берег несколько дальше от городка. Обсуждая возможные причины поведения шведских пограничников, мы позже пришли к выводу, что так как наш побег был одним из первых, возможно, еще не был официально разрешен вопрос о статусе беженцев, и пограничники не получили еще соответствующих инструкций. Утром в Хельсинборе нас зарегистрировали и временно поместили в курортном кампусе, который в это время года пустовал. Позже туда направляли и других беженцев. Когда мои родители и сестра Анна с семьей переправились в Швецию, мы быстро нашли друг друга. Но виделись мы не часто. Дело в том, что за 2 месяца до побега я поступил в Технический университет Копенгагена, и здесь мне была предоставлена возможность продолжить обучение в Университете Стокгольма на датском языке. Профессор Харалд Бор, брат нобелевского лауреата Нильса Бора, организовал эти курсы (после войны Ученый Совет Копенгагенского университета одобрил программу курсов, и датские студенты-евреи окончили университет в те же сроки, что и их сверстники неевреи). В Швеции было утверждено Центральное управление беженцев, которое оперативно решало весь комплекс вопросов – материальное обеспечение, жилье, обучение, работа. Был создан так называемый полицейский отряд Дании, фактически, военная датская бригада (статус нейтральной страны не позволял Швеции создавать вооруженные силы воюющих сторон), и мы, студенты, сдав экзамены, начали напряженно тренироваться по программе рекрутов. В составе бригады я вернулся в Данию 4 мая 1945 года. Мы высадились на побережье у Хельсинора, и жители встречали нас с цветами и со слезами на глазах. При подходе к Копенгагену мы вступили в ожесточенную перестрелку с немцами, и несколько бойцов погибли. В освобожденном городе мне удалось дозвониться до нашего лендлорда*, и он сообщил, что наша квартира и все наше имущество целы, а 18-месячный рент регулярно оплачивал муниципалитет. Через некоторое время вернулись родители и немедленно въехали в нашу квартиру. Наш батальон занял позиции на нашей южной границе с Германией, и вскоре мы смогли приветствовать американских и английских солдат. После расформирования бригады я смог продолжить обучение в университете и окончил его в 1950 году. Моя первая работа – инженерная должность в технической корпорации армии Дании, где я работал в отделе по реконструкции автомобильной техники, оставшейся от войны. Затем я стал руководителем этого отдела, а через несколько лет был принят на работу в частную компанию в качестве руководителя службы обслуживания автомобилей, поставляемых из Англии и Германии. Моя последняя перед выходом на пенсию работа – менеджер телефонной компании Копенгагена. Еще до бегства в Швецию я познакомился с еврейской девушкой Хенни Краковской, родители которой иммигрировали в Данию в 1911 году. Наша свадебная церемония состоялась в центральной синагоге Копенгагена в 1947 году. Мать Хенни, Дора (Лея-Доба) Шагал приехала из Полоцка через Ревель. Отец Хенни, Абрахам Краковский приехал из Польши, где он был известным деятелем идишиской культуры. Поэтому Хенни до сих пор прекрасно говорит и пишет на идише. После смерти ее отца, в 1957 году, часть его архива была передана в Нью-Йорк, в институт восточно европейского еврейства YIVO, а библиотека – в еврейский отдел Королевской библиотеки Дании. Наши сыновья Бьярн (1952 г.р.) и Бент (1954 г.р.) после окончания еврейской школы учились в Университете Копенгагена на инженерном и историческом факультетах. Бьярн работает в крупной международной компании. Он женился на датчанке Матильде, враче, имеющей свой офис в Копенгагене. Их сын и дочь учатся в еврейской школе, и, в отличие от обычной традиции смешанных браков, Матильда прошла гиюр, и в их семье соблюдаются все еврейские традиции. Бент проработал 10 лет в Национальном архиве Дании и на основании изучения исторических архивов написал около 20 книг, изданных в Дании. В одной из них он показал судьбу российских солдат царской армии, оказавшихся в плену в ходе Первой мировой войны и интернированных в лагеря нейтральной Дании, в другой – отразил борьбу за спасение части европейского еврейства в ходе Второй мировой войны. Сейчас Бент работает в газете «Berlingske Tidende». Интересная деталь: он много лет возглавлял раздел газеты, ведущий открытую дискуссию о трагедии жертв коммунистических режимов стран восточноевропейского блока, притом, что его дед Яков был сторонником коммунистических идей Ленина, считая, что только Сталин был ответственным за перерождение коммунизма. У Якова Блюдникова в Дании было много сторонников-интеллектуалов, разделяющих его взгляды, и именно внук социалиста-бундовца стал их оппонентом. Не случайно журналист Бент Блюдников был приглашен взять интервью у премьер-министра Дании. Бент женился на еврейской девушке Ире Хартогсон в 1989 году. Предки ее отца прибыли в Данию более 200 лет назад из Германии, а матери – из России. У Бента и Иры трое детей – дочь и два сына, которые учатся в той же еврейской школе, в которой учились и их предки. Дело в том, что эта школа в Копенгагене существует уже 200 лет, является неотъемлемой частью истории датских евреев, и для Бента приглашение написать книгу об истории этой школы и ее выдающихся выпускниках явилось почетным и приятным сюрпризом. Я начал рассказ о нашей семьи с 1913 года, когда мои родители, два молодых иммигранта из Витебска, прибыли в совершенно незнакомую страну Данию, не зная ее языка, не имея никакой информации о ней и никого в ней не зная. Отцу был 21 год, а матери 19... Отработав портным 44 года, отец вышел на пенсию. Датская пенсионная система обеспечила им такие же экономические условия существования, как и в период активной трудовой деятельности. Отец умер в 1968 году, мать – в 1971-ом. Они оставили после себя 18 прямых потомков, граждан Дании и Норвегии, часть из которых имеют уже свои большие семьи. Большинство из них собираются у нас вместе два раза в год – на Хануку и Песах. Я вышел на пенсию в 1987 году, отработав 37 лет. В настоящее время являюсь заместителем редактора датского журнала «Жизнь в Израиле», выпускаемого раз в три месяца, а также пишу статьи для журнала-обозрения датской Автомобильной ассоциации. Много времени я уделил, будучи на пенсии, составлению семейного генеалогического древа. Эта работа была исключительно трудной, так как все семейные корни Хенни и мои остались за «железным занавесом». В моем распоряжении были довоенные письма и фотографии из России, обрываемые 1930-ми годами, остались в памяти воспоминания родителей, но, к большому сожалению, я не записывал и не систематизировал эту информацию в то время, когда они были живы. У моего отца Якова Блюдникова в России остались пять братьев и сестер, а у матери Гитл Герман – девять. Большая родня осталась и у Хенни как со стороны отца Абрахама Краковского, так и матери Леи-Добы Шагал. В начале 1990-х моим помощником в работе стал Гирш Райхельсон, соавтор данной статьи. Совместно с ним мы наполнили содержанием данные о всей материнской родне, всех 24-х моих двоюродных братьях и сестрах, их детях и внуках. Древо «обрастало» сотнями имен, и эта работа еще не окончена. Неожиданной удачей в этой работе стало документальное доказательство родства Леи-Добы Шагал с живописцем Марком Шагалом. Его сводным двоюродным братом оказался ее отец – Иосиф Гиршевич Шагал, родоначальник эстонской, датской и израильской «ветвей» шагаловского древа. У Марка Захаровича и Иосифа Гиршевича был один дед – Давид-Мордух Есселев Сегал. А вот бабушки были разными: у Иосифа бабушкой была Лея-Сара, первая жена Давида-Мордуха; у Марка бабушкой была Башева, его вторая жена.
  • Information source
    Бенжамин БЛЮДНИКОВ и Гирш РАЙХЕЛЬСОН * Benjamin BLYUDNIKOV, Girsh RAIKHELSON / ИСТОРИЯ ЕВРЕЙСКОЙ СЕМЬИ В ДАНИИ

Articles

Family tree


Benjamin Blyudnikov

(19241924 Gregorian
1923 Julian
5684 Hebrew
- )


(18921892 Gregorian
1891 Julian
5652 Hebrew
, Saint Petersburg - 19681968 Gregorian
1967 Julian
5728 Hebrew
, Copenhagen)


(18941894 Gregorian
1893 Julian
5654 Hebrew
, Vitebsk - 19711971 Gregorian
1970 Julian
5731 Hebrew
, Copenhagen)


(about 1925about 1925 Gregorian
about 1924 Julian
about 5685 Hebrew
- )


(19521952 Gregorian
1951 Julian
5712 Hebrew
, Copenhagen - )


(19541954 Gregorian
1953 Julian
5714 Hebrew
- )

Discussion

Please log in / register, to leave a comment

This information was published by the user Elena Fontalina. The administration of the site is not responsible for the content of this information. If you have any questions, please contact author. In cases of dispute, please contact us.

Welcome to JewAge!
Learn about the origins of your family