Интервью с Розой Львовой

 Интервью с Львовой Розой Ефимовной (Рахиль Хацкелевной)
-Расскажи про своих родителей.
-Моих родителей звали: маму Надельберг Рива Мовшевна, отец Абрамзон Хацкель Моисеевич. Мама родилась в Риге, была беженкой из Риги в Петербург, в каком году не знаю, вроде бы после революции. Про отца я ничего не знаю, ни где родился, ничего. Бабушку свою (мамину маму) я не застала, меня назвали в честь нее Рахиль, но она умерла в 1933 году. А отца родителей не знаю, потому что отец был значительно старше мамы. У отца это был второй брак, с моей мамой. Он был вдовцом, в первом браке у него родилось двое детей, два мальчика – Александр и Лев. У мамы с моим отцом до меня тоже было двое детей, двое мальчиков, которые доживали до года и умирали. Один умер от крупозного воспаления легких, а другой от диспепсии. Как их звали не знаю. Я запомнила до войны, что мама открывала шкаф, ящик, вынимала какие-то фотографии и плакала над ними. Вот это вот мне запомнилось, в детском сознании как-то отложились. Эти мальчики были значительно меня старше, потому что, после того, как они оба умерли, мама решила, что больше не будет иметь детей, потому что невозможно было их хоронить, годовалых., и она решила, что больше не будет. Но потом так случилось, что она забеременела и ей по паспорту было 35 лет, а на самом деле, мне потом уже это сказала моя родственница, ей было больше года на 4. По паспорту она 1900-го года рождения, значит вообще может быть и 1896 года. Или 1898. Не знаю, на 2 года или на 4, это покрыто тайной. Тогда вообще было очень модно уменьшать себе возраст, особенно незамужним дамам, и в общем она это сделала. А отец был, конечно, значительно старше, лет на 6, может. Я не знаю, это мои предположения, просто чистый вымысел.
-А про мамину семью, про ее родителей?
- Тоже я ничего не знаю. Ну я говорю мне очень легко отвечать на вопросы)
- А были у твоей мамы братья и сестры?
- Я знаю только, что один из братьев был бундовец, и он бежал в Америку из Риги. Это единственное, что мама мне говорила про него, что он был бундовец. Мне это ничего не говорило в ту пору. И даже как его звать я не знаю.
- А он старший ее брат?
-Старший. И известно еще про двух сестер – Марию и Берту. Не знаю, были ли у мамы еще братья и сестры. Но с которыми общались потом – это были Мария и Берта. И двоюродная сестра была тоже Берта или тетя Вера, она через всю жизнь прошла.
-Расскажи, что было с семьей во время войны
- Мы эвакуировались после смерти отца. Он умер в 1942 году в Ленинграде в больнице, где работала тетя Катя, Витина мама. Он сказал, что «я хочу умереть в своей постели» и ни за что не хотел эвакуироваться.
-А от чего он умер – он был болен или из-за Блокады?
-Он уже был болен плюс Блокада, конечна. У него был туберкулез. У меня же и брат умер от туберкулеза, Саша, до войны, по-моему в 1940 году. И у отца тоже был тебуркулез плюс голодовка, конечно это все… Видимо был уже не призывного возраста, потому что пожилой человек был уже. А в эвакуацию мы поехали: мама, я, мамина сестра родная Берта и тетя Вера, потому что у нее мама уже к этому моменту умерла, тети Верина мама. В теплушке нас повезли под Новосибирск, на станции Каргат высадили. И ехали мы мимо Свердловска. А в Свердловск была эвакуирована Мария с дочкой Лидией и с Борей. И Берта решила найти их и сошла с поезда. И мама стала ее искать, вот это вот я очень хорошо запомнила – я осталась в теплушках, в которых нас везли, я осталась одна, никого нет, поезд должен тронуться, и никого нет. Думаю, что же я буду делать, как я буду одна существовать. Мама прибежала к отходу поезда, Берту так и не нашла. А потом она написала им в Свердловск, они ее нашли в больнице, у нее был брюшной тиф, уже на почве голодовки и она не выходя уже из больницы умерла там, в Свердловске. А с тетей Верой, она же тоже Берта, но мы ее звали Верой, или Берта маленькая, мы с ней приехали в эвакуацию, она там вообще работала и нас кормила сильно, потому что она в магазине продавцом работала, и там мы уже не голодали. А у тети Берты был брат родной, Яша, которого посадила его жена, Ася ее звали, не знаю в 37-ли году или раньше, которая его заревновала и решила донести на него. В результате его посадили моментально, ее отправили, тете Вере этой, тете Берте, дали 24 часа, чтобы собраться. Отправили ее в Казахстан с матерью. У нее разрушился брак, она была в браке, и у нее разрушился брак. И Асю эту тоже выслали, и она там после войны жила, все время уже жила. И у них родился сын Феликс, у Яши и у Аси, который тоже сгинул в результате, конечно.
-А сестра мамы Мария?
-Мария вышла замуж за Юлия Блока и у нее родилась дочка Лидия, у Лидии родился сын Борис, у Бориса родился сын Лев. Она вышла замуж за Годованника, Лидия, и все равно осталась Блок, а Боря уже Годованник, и Левка тоже Годованник.
-А почему вы не общаетесь?
- Потому что Лида все время на меня сердилась. Лида меня старше на 20 с лишним лет, и она считала, что я должна постоянно ей оказывать внимание. Там у меня маленький ребенок был, все равно я должна была оказывать ей внимание постоянно, и если я была невнимательна… мама пришла к ней и сказала: «Я рожу ребенка, если ты будешь мне помогать». Она ей как бы пообещала, она брала действительно меня на дачу. Мне запомнился один случай. Жили, конечно, не богато. И она сделала какао на завтрак, куда я вместо сахара положила соль. Когда я это отхлебнула, я сказала: «Лида, я не могу это пить». Но это же калорийно было, и она заставила меня выпить. Я запомнила это на всю жизнь) А потом все время они на меня обижались, обижались, обижались, потом, уже ты родилась, и Машка родилась, мы приехали к Борьке на день рождения с дедушкой, Лида уже переехала поближе к Боре, на Тихорецкий. И я ей звоню по телефону, дождь был незнамо какой, говорю «Лида, я вот приехала, с тортом. Можно я к тебе зайду?» И она меня не пустила. Я пришла тогда к Борьке домой, его не было, я соседку попросила, что можно я вам оставлю торт. Вот он придет, пусть он съест этот торт. И он мне не перезвонил. А потом я ей все-таки позвонила еще через много лет. Она говорит: «Так что ты хочешь?» Я говорю: «Я хочу с тобой увидеться». Уже умер ее муж к этому моменту. И как-то все закрутилось, завертелось, опять же я уехала, сначала мы даже пообщались с ней по телефону, потом все закрутилось, завертелось.
-Ты говорила, еще какой-то родственник есть в Петербурге
- Да, с папиной стороны. Была сестра, Хана наверное… Опять же, была тетя Катя маленькая и тетя Катя большая, большую очень любила моя мама. Наверное это Хана все-таки. У нее был сын Лев, фамилия его Штейнгард. Там еще была сестра, но я не помню, как ее звали. Маня звали дочку, а сестру папы не помню. У Левы была жена Регина, она преподавала в школе английский язык.

Беседовала внучка Таня Львова