Илья (Эля) Коган

записано со слов Теодора Ильича Когана - сына деда от первого брака.

Родился Коган Илья Петрович (Эля Пейсахович) в августе 1900 года в местечке Старая Синява (Украина, Каменец-Подольская волость). Окончил Одесский сельскохозяйственный институт. В начале 30-х годов переехал в город Харьков, работал агрономом в Харьковском «опытном поле»
(была такая организация) и в Харьковском сельскохозяйственном институте преподавателем.
Примерно в 1938 – 1940 годах работал по партийной мобилизации на руководящих должностях в
Харьковском обкоме ВКП(б) то ли помощником первого секретаря, то ли вторым секретарем. В 1940 году вернулся в сельхозинститут и работал там доцентом до начала войны. Занимался научной работой. Проводил экспериментальные опыты по выращиванию твердых сортов пшеницы в Двуречанском районе Харьковской области, кстати говоря, с очень хорошими результатами. Там он и познакомился с твоей будущей бабушкой Ривой Львовной, которая работала в поселке Двуречная врачем. Вскоре они поженились.
  С самого начала войны посколько отец был на особом партийном учете он был зачислен бойцом
в коммунистический батальон. Это была военная часть, но не армейская, а партийная. Все её бойцы были коммунистами-добровольцами, они подчинялись не военным властям, а обкому партии. Считалось, что им поручались самые ответственные задания, в том числе по поимке немецких диверсантов и парашютистов. В бой батальон вступил под Киевом, куда его перебросили на самолетах. Там наши войска понесли большие потери, в том числе и этот батальон. Остатки были снова возвращены в Харьков, и началось второе формирование батальона. Отец имел звание «батальонный комиссар» (скорее звание - комиссар батальона, иначе имел бы 2 шпалы в петлицах - см. продолжение рассказа - И.Б) и уже занимал командную должность –то
ли комиссар батальона, то ли его заместитель. Пока батальон формировался  немцы уже подошли
к Харькову. Город Харьков был оставлен нашими войсками «по стратегическим соображениям» .
Такая формулировка означала, что наши войска отступили без боя за город. Но для некоторой задержки немцев был оставлен коммунистический батальон, который оборудовал подобие укрепрайона за взорванным мостом с Холодной Горы (район на входе в Харьков) и принял бой с
задачей задержать немцев на сколько можно больше. Все бойцы батальона получили на руки так
называемые «демобилизационные листы», в которых указывалось, что они не армейские солдаты, а бойцы коммунистического батальона и указан сборный пункт для уцелевших – город
Саратов, областной комитет партии. Батальон, вооруженный только стрелковым оружием и легкими минометами, фактически был оставлен на смерть, чтобы дать нашим частям немного оторваться от противника. Батальон продержался около двух суток. Как военный человек, я оцениваю это так, что немцы либо недостаточно точно оценили обстановку, либо подошли еще очень малыми силами, либо не могли по характеру местности использовать танки, кроме того,
тогда немцы по ночам еще не воевали.
Уцелевшие бойцы батальона разбились на мелкие группы и оставили город с задачей прибытия на сборный пункт – Саратовский обком партии. Группа, в которой был отец, примерно за две ночи и один день сумела выйти в район наших войск и отправилась в город Саратов. 
  Отец  знал,что мы эвакуировались в район города Саратова, поэтому в Саратовсом обкоме он
ознакомился со списками учета и нашел фамилию твоей бабушки, а  также адрес. И он приехал к нам внезапно. Можешь себе представить, как это было, ведь мы не чаяли его больше увидеть.
И все, что я тебе до сих пор написал, это все со слов отца – он долго нам рассказывал о том, что с ним происходило. Через день отец уехал, надо было вернться в обком. Это было в феврале 1942 года. Отец из Саратова так и не вернулся. К этому времени все отдельные воинские части-кммунистические батальоны, истребительные батальоны, народное ополчение и прочие были
расформированы, все стали бойцами Красной Армии. Как раз в Саратове формировались новые
части, и отец попал в одну из них.Вместе с ним туда же попал еще один человек из группы отца.
С этим человеком мы были знакомы еще в Харькове до войны. Этой частью был полевой подвижной госпиталь (ППГ). Я не знаю, на какую должность он попал, он ведь не медик, наверное либо по политической, либо по хозяйственной части. 
  В это время мы переезжали из Фриденфельда в Балашевский район. В Саратове была пересадка
и мы ждали в какой то комнате пару дней. И вдруг я вижу через окно – по улице идет отец. Я мигом выскочил  и мы опять встретились. Оказалось, что он опять нас разыскивал, но часть срочно формировалась для отправки на фронт и приехать к нам он не мог. На петлицах у него была одна «шпала», что соответствовало званию «капитан». Целый день он провел с нами, а потом мы уехали в Балашевский район, а часть отца отправили на фронт. У него был адрес, куда мы поехали.
Мы получили от него одно письмо с дороги и второе уже с места прибытия. Возможно, эти письма
были у твоей бабушки. Это был уже март 1942 года. Потом писем долго не было, а потом пришло письмо от командования госпиталя, в котором было написано, что отец «умер в нашем госпитале 19 апреля 1942 года от ранения в голову». Эту фразу я запомнил точно. Получилось так, что отец погиб как-то сразу по прибытию на этот участок фронта. 
     После войны в 1948 году я был в Харькове и стал искать того человека, который был в части вместе с отцом. Я помнил его довоенный адрес. И, представь себе, нашел его. Вообще говоря, он жил в Ленинграде, а в Харьков приехал навестить родителей, и так получилось, что мы встретились.  Он мне  долго рассказывал, как это все было тогда в 1942 году, я тебе существо этого рассказа изложу.
  Время было конец марта 1942 года, место- Калининская область (скорее Калининский фронт,судя по месту дислокации - должна быть 3-я или 4-я ударная армия, скорее 4-я - по направлению удара в Торопецко-Холмской операции,которая завершилась за пару месяцев до того - И.Б)...

Шли тяжелые бои с переменным успехом. Госпиталь, где служил отец  находился в непосредственной близости от передовой – 5-7 километров.Потом такие госпитали стали называться медсанбатами. В каждом корпусе (дивизии) был свой. К ним в госпиталь пришло известие (пришли люди), что соседний госпиталь был оставлен нашими, а там
остались раненные. Захватили ли их немцы было неизвестно, но наши оттуда ушли. Для выяснения обстановки и спасения раненных была сформирована колонна из лошадей и повозок.
Колонну повёл отец. Они добрались до того госпиталя. Немцев там не было, но местность ими
простреливалась. Они погрузили раненных на подводы и пустились в обратный путь, но попали под обстрел. Раненных вывезли, но добавились новые потери, в том числе и отец получил тяжелое ранение в голову из крупнокалиберного пулемета. Это было 1 апреля 1942 года. Отца старались спасти, но время было очень тяжелое, лекарств нужных не было, и 19 апреля 1942  года отец  умер. И его похоронили в отдельной могиле во дворе госпиталя, а госпиталь занимал территорию местной школы. Адрес: Калининская область, Осташкинский район, село Опалец (прим. села Опалец я на карте не нашёл, но нашёл село Верхний Аполец Андреапольского р-на Калининской обл. и село Аполец Холмского р-на Новгородской обл., оба недалеко друг от друга, примерно на равном удалении от Осташкова и от Холма ).

Примечание от Ильи Блехмана. В  Свердловском облвоенкомате (при снятии с учета в 1947 г. - очевидно по месту жит-ва вдовы) в графе "причина смерти" - указано "самоубийство". Не то чтоб мне это было сильно важно в плане "чести семьи" и т.п, но НЕ ВЕРЮ - по ряду причин. 1.Дед побывал в нескольких переделках до того - в Киевском котле, почти в окружении под Харьковом (со слов дяди - при отступлении из-под Харькова подвнргался вполне конкретной опасности, по крайней мере наблюдал как немецкие самолеты гонялись за отдельными красноармейцами - своеобразная "охота"), при этом вполне сохранил моральный дух (главное не покончил с собой тогда - когда была угроза погибнуть либо попасть в плен - еврею, коммунисту). И вдруг на не пыльной и практически НЕ ОПАСНОЙ тыловой должности - госпиталь судя по карте был в более глубоком тылу, чем описывает дядя Тодик - до Холма,где остановилась 4-я ударная армия в конце Торопецко-Холмской операции судя по карте километров 20-40 будет - кончать самоубийством??? не логично... 2.Бабушки, которые деда знали, описывают его как жизнелюба и оптимиста. 3. Первая жена деда симпатизировала в свое время сионистам, не исключено что и дед тоже, т.е скорее всего определенных еврейских традиций был не чужд - у евреев самоубийство отнюдь не приветствуется.

С другой стороны: чтоб нач-к снабжения возглавил колонну по эвакуации раненых из другого госпиталя? Который расположен фиг знает на каком расстоянии? - это же даже не его функция, в госпиталях достаточно народу, в чьи обязанности входит этим заниматься (хотя бы комиссар госпиталя)...Короче, история тёмная, свет на нее могли бы пролить какие-нибудь документы\отчёты из самого госпиталя - это был ППГ 2191, но где же их искать, да и сохранились ли?