Книга еврейской мудрости

Даже самый ужасный конец - это не более, чем начало.

Даниэль бен Александр

Невероятные евреи

Ноябрь 1, 2010

журнал (выпуск №5)

Род и Судьба

История нашего народа состоит из историй его семей.

Вглядываясь в чью-то восстановленную по крупицам генеалогию, мы обнаруживаем, что каждый род, оказывается, имеет свою особую миссию в этом мире, которую неуклонно выполняют все его представители...

И у каждого из нас есть своя миссия или предназначение в этом мире. Но мы так мало знаем об этом...

Сага о Перецах

Происхождение

Мы начнем эту историю с происхождения фамилии. Итак, фамилия Перец (или в иной транскрипции – Пэрэс(ц) или Перетц) происходит от ивритского слова - פרץ (пэрэц), смысл которого можно передать как поток, разлом, катастрофа. Это слово происходит от глагола לפרוץ (лифроц) – прорвать, устремиться, ворваться. Именно этим именем – Пэрэц - был назван в Торе один из близнецов, родившийся у Тамар от Иеhуды.

Чтение Торы

Как помнит читатель, первой при родах показалась рука одного из близнецов, на которую повитуха повязала красную нить, чтобы не перепутать, кто из близнецов старший. «Но едва забрал он руку свою, как вот вышел брат его». И повитуха воскликнула – как это ты прорвался!? Тогда и дали ему имя – Пэрэц.

Пэрэц, то есть – прорвавшийся. Нам кажется, что достаточно глубокий, как символический, так и ментальный смысл изначально заложен в этом имени, ставшем впоследствии фамилией рода, которому посвящен данный очерк. Именно от Пэрэца ведет свой род знаменитый царь Давид. Человек непостижимой храбрости, Йашавам, сражавшийся за Давида, тоже вышел из рода Пэрэца. В «Мегилат Рут» указывается: «...и вот летопись дома Пэрэца», подчеркивая таким образом, что именно Пэрэц стоит во главе колена Иеhуды. Атайя бен Узия возглавил 468 воинов из этого рода, что возвратились из Вавилонского плена (а как известно далеко не все плененные захотели вернуться на родину) и поселились в Иерусалиме.

Предполагаемый путь возвращения евреев из Вавилона

Испания

«Пэрэц(с)» это родовое имя, а потом и фамилия одного из самых известных испанских еврейских родов Кордовы и Севильи. Пэрэцы, так же, как другие знаменитые роды, такие как Ибн-Дауды (или «Бен Давид» от Авраама hа-Леви ибн-Дауда из Толедо) и Абарбанели (потомками которых были Леонид и Борис Пастернаки), жили в окрестностях Севильи задолго до первого появления вестготов на Пиренейском полуострове. Их предки, видимо, жили и в Толедо, который был построен евреями сразу после Вавилонского пленения. Первое упоминание об этом роде в испанских христианских хрониках Кастилии относится к еще доиспанскому периоду.

У Пэрэцов издревле был свой герб, на котором был изображен стоящий на задних лапах лев с короной на голове. Лев – это символ колена Иеhуды и его главы – Пэрэца.

Лев - символ колена Йеhуды

Многие из видных членов рода Пэрэцов, впрочем, далеко не все, стали маранами. (Этим прозвищем называли тех испанских евреев, которые «приняли христианство по принуждению или же только для виду», вследствие жестоких преследований 1391 года, а потом и 1490-х годов). Так что эту фамилию с 14-ого века часто принято считать маранской. Евреи и мараны являлись неотъемлемой и органичной частью истории Иберийского полуострова: они играли важную роль в истории Вестготского королевства, затем – в истории покорённой мусульманами Андалусии, вошедшей в 8-м веке в состав восточного халифата Омейадов, а после начала христианской Реконкисты – в истории Кастилии, Леона и Арагона. Собственно, вся экономическая мощь Испании того времени держалась на самой интеллектуально развитой части населения – евреях и маранах. Они управляли экономикой страны, осуществляли международные контакты, как дипломатические, так и коммерческие, среди них было очень большое количество врачей, землевладельцев, финансистов, высококвалифицированных ремесленников.

Менора из Кордовы
Севилья

В конце 14 века в Испании, по данным исследователей, евреев жило около 850 тысяч, при общем населении тогдашней Испании около 4 с половиной миллионов человек. К 1492 году, году изгнания, в Испании оставалось (по разным данным) от 800 до 400 тысяч евреев. Кстати, после изгнания евреев, около 100 тысяч которых переселись в Турцию, султан Баязет, тогдашний ее правитель, произнес свою знаменитую фразу: «Как можно назвать испанского короля Фердинанда умным правителем, его, который разорил свою страну и обогатил нашу!».

Кордова

Вернёмся, однако, к семье Пэрэцов.

При первой, едва появившейся возможности (в середине 16 века) Пэрэцы, как мараны, так и евреи, бежали из Испании. Как и многие другие мараны они добрались до Латинской Америки, в такие страны, как Перу, Аргентина, Гондурас, Колумбия, Пуэрто-Рико, Чили.

Севилья

Вот лишь некоторые из выдающихся членов этого рода:

Антонио Пэрэц - богатый негоциант из Сарагосы. Маран. Тайно вместе со своей семьей исповедовал иудаизм. В 1487 году его начала преследовать инквизиция. Он бежал из Испании. Судьба его сестер, не успевших покинуть Испанию, ужасна: Беатрис Пэрэц (жена знаменитого врача Альфонсо де Ривера) и Леонор Пэрэц (жена Гарсии Лопеза) были публично сожжены в Сарагосе.

Мемуары Антонио Переца

Хуан Пэрэц – финансовый советник королевы Изабеллы. Был поэтом и ученым. Одно время был исповедником Изабеллы. После чего он удалился от двора и стал практически отшельником во францисканском монастыре. Через некоторое время стал приором (или отцом-настоятелем) этой общины монахов.

Здесь он впервые увидел Христофора Колумба, которого привели к нему для знакомства. Именно он стал фактически первым и самым яростным сторонником идей Колумба. Собственно, благодаря Пэрэцу, Колумб, в конечном счете, и смог совершить свои путешествия. Перед встречей с Пэрэцом, никем не поддержанный и полный разочарований, Колумб собирался уже ехать во Францию, чтобы попытаться заинтересовать идеей своего плавания короля Карла VIII. Встреча с Хуаном послужила тому, что Колумб не оставил Испанию.

Кристофор Колумб

Именно Пэрэц ввел его в королевский дворец и устроил ему личную аудиенцию с Изабеллой. Известно также, что Пэрэц, мечтавший покинуть Испанию, собирался отправиться в путешествие вместе с Колумбом, что он и сделал неожиданно для всего двора, в разгар инквизиции присоединившись ко второй экспедиции Колумба в 1493 году. Он доплыл с ним до Гаити. Там он основал первое монашеское братство в Санто-Доминго, нынешней столице Доминиканской Республики... После чего исчез. Следы его так и не были найдены. Даже неизвестно вернулся ли он вообще в Испанию. Известно одно – он умер в 1513 году, но неизвестно, где.

Историческая карта Санто-Доминго
Гаити

Мануэль Батиста Пэрэц – маран. Тайно исповедовал иудаизм. Вместе с конквистадорами отплыл из Испании и прибыл в Перу. Поселился в Лиме. Стал одним из самых богатых поселенцев во всем Новом Свете. Его состояние оценивалось бы сегодня в сотни миллионов долларов. Он был владельцем королевского дворца в Лиме, который и по сей день носит его имя. В 1639 году его настигла инквизиции. Он был публично сожжен в январе того же года. Многочисленные потомки Мануэля были одной из самых аристократических и преуспевающих семей в Перу. (Скорее всего, и посол Перу в СССР в 1970 году Хавьер Пэрэз(ц) де Куэльо, будущий генеральный секретарь ООН (с 1982 по 1992 г.), и президент Перу (с 1985 по 1990 г. и с 2006 г.) Алан Гарсиа Пэрэз(ц) - потомки одного и того же маранского рода.)

Алан Гарсия Перец

Еще один представитель рода Пэрэцов - Иhуда Арье бен-Иосиф Пэрэц, семья которого добралась до Италии, талмудист и каббалист, раввин Венеции и Амстердама в конце 17-ого – начале 18 веков. Он написал огромное количество теологических трудов. Он был одним из самых известных раввинов своего времени в Западной Европе.

И наконец, к потомкам этой семьи принадлежал также мыслитель и поэт Хосе Марти, полное имя которого - Хосе Хулиан Марти-и-Пэрэц. Знаменитый Хосе Марти считающийся «апостолом революции», именем которого названы площади и улицы современной Кубы, родился в 1853 году. Его мать, Леонор Пэрэц, родилась на Карибских островах в семье артиллерийского офицера Антонио Пэрэца из того же маранского рода. (Кстати имена этой семьи удивительным образом совпадают с именами семьи негоцианта из Сарагосы, бежавшего из Испании в 1487 году.) Хосе Марти, «воспитатель народов», как пишут о нем кубинцы, «считается одним из самых выдающихся мыслителей Американского континента».

Хосе Марти
Хосе Марти

Постепенно одна из веток этого рода перебирается все дальше на европейский север, из Венеции в Голландию. Исаак Пэрэц из Амстердама - один из самых знаменитых врачей Европы середины 18-ого века.

Еще несколько веток добираются до Марокко.

Часть потомков продолжают жить в Турции и в Северной Африке, в Константинополе и Салониках.

Сефардская синагога в Салониках
Португальская синагога в Амстердаме

Польша

Замостье

Но одна из веток рода через Венецию и Турцию добралась до Речи Посполитой. В 1588 году часть семьи вместе с другими выходцами из Испании и Португалии поселилась в Польше, недалеко от города Люблина, в местечке Замосць (Замостье). Они собственно и были первыми евреями, появившимися в этом месте.

Ратуша в Замостье
Современное Замостье

В Замостье тогда по особой привилегии получили разрешение селиться только потомки испанских и португальских евреев. Среди них был и род Пэрэцов. У многих представителей рода теперь уже в русско-польской транскрипции фамилия звучала как Перец или Перетц. Через сто лет в первой половине 17 века из-за грянувшего экономического кризиса и дальнейших жутких погромов Хмельницкого эта община фактически прекратила свое существование. Евреи, жившие там, разошлись по тогдашней Польше. Хотя некоторые из них, как, например, семья Ицхака Лейба Переца выдающегося писателя и «родоначальника еврейского модернизма», продолжали жить там еще три века.

Ицхак Лейб Перец

Часть четвертая – Россия

Абрам Перец

Из Польши одна из семей Пэрэцов – семья Израиля Пэрэца - добралась до Левартово (в том же Люблинском воеводстве), расположенного в 100 километрах от Замостья. Израиль, теперь уже – Перетц, стал известным раввином в Левартове. У него в семье и родился один из наших героев, его сын – Авраhам Перетц (или Абрам Перетц – как его далее будут именовать в России). Он родился в 1771 году в Речи Посполитой, а уже через год стал австрийским гражданином, так как эта часть Польши вошла тогда в Австро-Венгерскую империю. Авраhам получил еврейское образование в доме отца-раввина, после чего поступил в йешиву. При этом он активно интересовался иностранными языками и так называемыми «светскими науками».

В 16 лет женившись на дочери известного ученого и мецената Иhошуа Цейтлина, Авраhам приобрел и разветвленные связи своего тестя. Например, по рекомендации Потемкина, который в это время был фаворитом русской императрицы Екатерины Второй, Авраhам, будучи собственно еще очень молодым человеком двадцати с чем-то лет, перебрался на жительство в столицу государства Российского – Петербург, что по тем временам для еврея было совершенно немыслимым.

В результате этого он стал одним из членов крошечной группы евреев, которым было предоставлено официальное разрешение властей проживать в столице. Жена не поехала с ним и вместе с детьми осталась жить у отца. В Петербурге на первых порах он представлял финансово-коммерческие интересы своего тестя, но, будучи человеком, обладавшим «умом чрезвычайным» и «недюжинной энергией», уже через короткое время открыл собственный бизнес. Стремительность карьеры Авраhама Перетца в Петербурге поражает воображение. Будучи «28 годов от роду» он покупает у князя Куракина дом на углу Невского и Большой Морской. Часть этого огромного дома он сдает петербургскому военному губернатору графу Палену.

Дом Абрама Переца, Невский 15

Кстати, именно граф Пален явился одним из главных организаторов заговора и убийства Павла Первого. Того Павла Первого, по распоряжению которого Абрам Перетц в 1801 году, к тридцати годам, уже имел звание «коммерции советника». Как раз в этом доме, на половине графа Палена и происходили тайные встречи заговорщиков. После убийства Павла взошедший на русский престол его сын Александр I выслал Палена из Петербурга и весь дом вновь занял Авраhам Перетц. Но он опять сдает его часть на этот раз - молодому человеку, начинающему карьеру государственного чиновника всего лишь низшего 9-ого класса. Этого перспективного чиновника зовут Михаил Сперанский. Да, да, тот самый Сперанский, которого Наполеон через 10 лет назовет «единственной светлою головою в России» и полушутя предложит Александру I обменять у него Сперанского на какое-нибудь немецкое княжество (после чего, кстати говоря, Александр I немедленно отправит Сперанского в ссылку).

Михаил Сперанский

Секретарем же у Перетца служит Григорий (Егор) Францевич Канкрин, сын выкреста и внук раввина Кан-Крейна, будущий знаменитый министр финансов Государства Российского.

Так что мы можем смело заявить, что Авраhам Перетц обладал талантом находить нужных людей и организовывать необходимые связи. А как пишет краткая еврейская энциклопедия, «Перетц держал открытый дом, и имел большие связи в высших кругах русского общества». Его дом посещали многие известные люди того времени.

В коммерческой деятельности он преуспел чрезвычайно. Совместно с евреем, принявшим христианство и получившим титул барона, Штиглицем, он заключил с правительством контракт на поставку крымской соли, то есть стал крупным откупщиком. Как пишет современник, «петербуржцы каламбурили: «где соль, там и Перетц». Авраhам Перетц построил и первый в России так называемый «вольный эллинг» (эллингом именуется помещение для постройки или ремонта судов на берегу).

В скором времени Перетц становится одним из самых богатых откупщиков, кораблестроителей и банкиров России. Как отмечает Л. Гордон, «финансовая реформа 1810 года во многом обязана своим успехом «наставлениям банкира Перетца». И действительно Перетц практически был теневым автором основного направления финансовой реформы Сперанского. Барон Корф написал о нем: «Это был человек, многим памятный по своим достоинствам, по своим огромным делам и потом по своим несчастьям».

Но Авраhам Перетц был известен не только своими финансовыми операциями. Краткая еврейская энциклопедия, например, считает его одним из первых «маскилим» (деятелей еврейского просвещения – hаскалы) в России. Кстати, в Петербург вместе с Перетцем приехал и еще один «маскиль» - его бывший учитель Йеhуда Лейб бен Ноах - Невахович (первый еврейский литератор, пишущий по-русски, и дед знаменитого в будущем биолога, лауреата Нобелевской премии Ильи Мечникова), выполнявший его деловые поручения. Перетц оказывал широкую поддержку приезжавшим в столицу общинным ходатаям и фактически стал одним из лидеров нарождавшейся еврейской общины Петербурга.

Илья Мечников портрет работы Гюстава Доре

И вдруг Авраhам Перетц совершает поступок, выглядящий для многих его единоверцев из ряда вон выходящим. После смерти его жены Сары Цейтлин, он принимает лютеранство и женится на немке Каролине де Сомбер. Исследователи придерживаются разных точек зрения относительно причин этого поступка. Краткая еврейская энциклопедия считает, что возможно одной из побудительных причин этого было то, что «Положение о евреях» совершенно «отняло у Перетца надежду на эмансипацию и на лучшее будущее единоверцев в России, и он полностью отошел от еврейских дел». Другие исследователи предполагают, что он крестился именно из-за любви. А некоторые русские историки, знакомые с направлениями иудаизма лишь понаслышке, даже видят здесь некие таинственные козни страшной «секты хасидов».

Мы не знаем, какими соображениями руководствовался Авраhам Перетц. Быть может, самыми что ни на есть прозаическими – собственной карьерой или будущей карьерой детей в русской столице, а быть может он просто устал быть белой вороной среди русских и нести на себе груз собственной еврейской самоидентификации. Как бы мы ни гадали сейчас, мы не можем ответить на этот вопрос.

Он сделал то, что до него совершали в Испании многие из его рода, но делали они это обычно в гораздо более невыносимых обстоятельствах. И чаще всего при первой же возможности возвращались в иудаизм. Он не сделал этого. Он ушел из иудаизма навсегда, уведя из него своих потомков и весь свой будущий род. Он совершил то, что совершил.

Наполеон смотрит на пожар в Москве

Через некоторое время фортуна отвернулась от Перетца. Он вложил огромные деньги в поставки продовольствия для русской армии во время войны с Наполеоном. Но пожар Москвы и то обстоятельство, что государственная казна задержала выплаты и так и не расплатилась с ним до конца, привело Перетца к глубочайшему коммерческому фиаско.

Несчастья следовали одно за другим. Вице-адмирал Грейг, проверив работу Адмиралтейства, обнаружил переплату подрядчику Перетцу и в приказе по Адмиралтейству указал: «Перетцу денег задавали много лишних, а успеху в строении не было», в связи с чем приказано было изъять у оного подрядчика 67 тысяч 337 рублей 12 копеек. Государственный деятель и поэт Державин публично назвал Перетца «плутом». Хотя впоследствии он же ходатайствовал в пользу Перетца при разборе его дела в Сенате.

Николай I

В оправдание Перетца можно привести выдержку из записки барона В. И. Штейнгеля, представленной Императору Николаю: «К крайнему изумлению, все действия министерства финансов в последние 10 лет были, можно сказать, ужасны... Естественным сего следствием была несостоятельность - и откупщики разорены вконец, особенно Злобин, оказавший многие отечеству услуги, и Перетц. В преследовании сих откупщиков и потом поставщиков провиантских были случаи, что они представляли к расчету свои на казну претензии, но министр предписывал: «с них взыскивать, а им предоставить ведаться особо». Распоряжение, имеющее характер полного насилия и несправедливости».

Однако это не помогло. Авраhам Перетц был разорен. Дата его смерти до сих пор точно не установлена. Во всяком случае, известно, что он умер после 1833 года. Некоторые источники утверждают, что он скончался в 1834, 62 лет от роду. Стремительный взлет его звезды на русском небосклоне привел к столь же стремительнейшему ее падению. Его похоронили на лютеранском кладбище. К вере отцов он уже не имел отношения.

У Авраhама Перетца было шестеро детей (разница между старшим и младшим сыном составляла 44 года), все они были крещены в разном возрасте.

Егор Перетц участвовал в подготовке и написании нескольких крупных государственных реформ - он даже специально был командирован в Западную Европу «для изучения судопроизводства». Он дослужился до звания действительного тайного советника (что соответствовало тогда воинскому званию «полного генерала» или адмирала) и добрался почти до самой вершины государственной власти. В разные годы своей карьеры он занимал должности статс-секретаря Государственного совета, государственного секретаря и члена Государственного совета. Он считался сторонником реформ и либералом. Он написал знаменитый дневник, который до сих пор является для русских историков важным источником информации о внутренней политике Российской Империи 80-х годов 19 века.

Наиболее неоднозначной была судьба старшего сына Авраhама Перетца – Гирша. Гирш, впоследствии Григорий, родился в 1788 году в Дубровке, Могилевской губернии. Воспитывался он у деда, того самого знаменитого Иошуа Цейтлина, о котором мы упоминали выше, в его имении Устье, среди талмудистов, учеников йешив и писателей. В 1803 году, когда ему было 15 лет, отец забрал его к себе в Петербург.

Его записывают на службу в канцелярию Государственного Казначея. Он получает чин «титулярного советника». Через шесть лет он служит уже в «Экспедиции о государственных доходах», потом в Канцелярии князя Куракина, а потом и в канцелярии Петербургского военного генерал-губернатора, знаменитого героя войны 1812 года, графа Михаила Милорадовича. Гирш очень хотел приобщиться к окружающему его обществу. Он посещает модные лекции в Педагогическом институте, балы, великосветские компании столицы. Но в 1811 году в ответ на его просьбу о вступлении в элитарную и престижную тогда масонскую ложу ему было отказано на том основании, что «христианская ориентация масонства исключает допуск в него евреев». В 25 лет вместе с отцом он принимает решение креститься.

Федор Глинка

Крестившись, теперь уже не Гирш, а Григорий Перетц, видимо, получил пропуск в модную тогда масонскую ложу, да впрочем, наверное, и не только в нее одну. У Милорадовича, у которого он служит, он знакомится с Федором Глинкой, боевым офицером, гвардии полковником, поэтом, будущим автором знаменитых романсов «Тройка» и «Не слышно шума городского..», а главное, активным членом «Союза спасения» и одним из руководителей «Союза благоденствия». Как пишет Феликс Кандель в своей «Книге времен и событий», «по рекомендации Федора Глинки он был принят в тайный кружок, куда его привели «несправедливости и ошибки правительства».

Григорий Перетц так проникся идеями, витавшими в это время в воздухе российской столицы, что стал единственным крещеным евреем (некрещеных туда, скорее всего, и не взяли бы), примкнувшим к обществу декабристов. Кстати, именно по предложению Григория Перетца паролем тайного общество стало слово «херут» («свобода» в переводе с иврита).

Декабристы на Сенатской площади

А далее, далее было вот что: Перетц, видимо, постепенно остыл или разочаровался в декабристах. Как пишет Ф.Кандель: «Григорий Перетц состоял в тайном кружке до 1822 года, а затем женился и отошел от заговорщиков. Вместо Сенатской площади Перетц пошел домой и после подавления восстания был уверен, что его арестуют. Он даже хотел бежать за границу, просил Искрицкого не называть его имени в случае ареста, но тот, в конце концов, сообщил на допросе: «Я был принят в общество... титулярным советником Григорием Перетцом». Перетца арестовали в феврале 1826 года с указанием «содержать строго». Он сразу же во всем сознался и даже просил следователей применить к нему пытку «для убеждения в истинности моих показаний».

Впрочем, справедливости ради надо заметить, что не один Григорий Перетц вел себя подобным образом на допросах. Более того, немного нашлось декабристов из 289 обвиненных, которые бы не выдали всех своих товарищей. Приговор гласил: «Продержав еще два месяца в крепости, отослать на жительство в Пермь, где местной полиции иметь за ним бдительный тайный надзор и ежемесячно доносить о поведении».

Пермь в 19 веке

Перетца сослали, как пишет Ф. Кандель «в Пермь, оттуда еще дальше, в маленький городок Устьсысольск, в самую глухомань, где он и прожил четырнадцать лет с женой и маленькими сыновьями. Там умерла его жена, там он познал бедность, голод и холод, одевался в обноски, там же он и заболел эпилепсией».

Только в 1840 году он получил разрешение на переезд в Вологду, а в 1845 – в Одессу. Через год (и по прошествии 16 лет со смерти первой жены) он женится на Елизавете Антоновой. Там же в Одессе, в последние годы жизни ему повезло - он сумел заняться коммерцией и поправить свое материальное положение: как и его отец, он, став посредником, начал торговать солью. В Одессе у него родился еще один сын, которого он крестил, как и предыдущих. Умер Григорий Перетц в 1855 году в возрасте 67 лет.

Одесса в 19 веке

Об одном из сыновей Григория Перетца – Николае, известно немного - мы знаем, в частности, что он был преподавателем.

Зато уже его сын Владимир, родившийся в 1870 году, стал одним из самых известных исследователей древнерусской литературы. Он стал академиком Петербургской (в 1914 году) и Украинской (в 1919) Академий Наук. Кроме своего знаменитого исследования «Слова о полку Игореве», он занимался исследованиями «Мегилат Рут» (где, как мы писали выше указывается: «..и вот летопись дома Пэрэца»). А публикуя, например, материалы к истории апокрифов, он даже дал параллельно славянские и еврейские тексты.

Видимо, все-таки воспоминания о еврейских предках, хоть опосредованно, но волновали Владимира Николаевича.

Перетц Владимир Николаевич

О другом сыне Григория Перетца, названным, как это принято у христиан, в честь собственного отца тоже Григорием, в отличие от Николая, известно гораздо более. Историку О. Абакумову удалось восстановить его послужной список.

Григорий Григорьевич Перетц родился в 1823 году в Петербурге (как раз через год после того, как его отец отошел от своей «декабристской» деятельности). Он закончил Петербургский университет, служил чиновником, учителем русского языка, работал в редакции газеты.

И вдруг крутой поворот казалось бы уже окончательно несостоявшейся карьеры. С 11 января 1869 года Перетц становится чиновником особых поручений при Министерстве внутренних дел, а с 1872 года значится уже чиновником для особых поручений III жандармского отделения (тогдашнее КГБ)! И пребывает в этой должности энное количество лет.

Жандармское управление Санкт-Петербурга

Чтобы разобраться в странном и неожиданном повороте этой карьеры, следует внимательно приглядеться к самой личности Григория Перетца.

Как указывает тот же Абакумов, «в молодые годы Перетц снискал репутацию «убежденного западника и ревностного поклонника Белинского и Герцена».

По воспоминаниям Ф. Кони, «он проповедовал необходимость ниспровергнуть государственный строй и утопить в крови существующий порядок.., декламировал нам революционные стихи и песенки, некоторые из которых мы с его слов и заучили».

Ф.Кони

В 1860-х годах Перетц становится членом кружка Д. В. Стасова. Как пишет историк, «именно там родилась идея подать царю адрес о помиловании арестованных во время студенческих беспорядков. Попытка ее реализации привела к аресту и заключению Стасова в III отделение». Видимо, в это же время, делает вывод О. Абакумов, «в поле зрения политической полиции попал и Перетц».

Во всяком случае, наверняка мы знаем одно – в 1862 году Григорий едет на Всемирную лондонскую выставку с определенным заданием: (по свидетельству тогдашнего министра внутренних дел П. А. Валуева) «сблизиться» со знаменитыми лондонскими изгнанниками и диссидентами Герценом и Огаревым.

М. И. Перпер приводит выдержки из переписки российского посольства в Лондоне с ведомством тайной полиции. В одном из писем о Перетце говорится как о человеке «добровольно вызвавшемся служить отечеству», в другом отмечается, что посольство старается Перетца «привязать и компрометировать расписками в получении денег». Скорее всего, как утверждает Абакумов, это действительно «была его первая шпионская акция по близкому надзору за А. И. Герценом и Н. П. Огаревым».

Лондон в 19 веке

И Перетц провел ее на славу. Ему удалось несколько раз побывать в доме Герцена, составить список его постоянных гостей, привезти ему статьи для «Колокола» и произвести на Герцена самое приятное впечатление. Герцен запишет потом о нем: «Он, кажется, очень хороший и образованный человек».

По возвращении из Лондона для Перетца на таможне был устроен специальный публичный обыск (чтобы не «засветить» агента) и изъятие у него бумаг. Именно эти бумаги, как пишет далее Абакумов, послужили поводом к многочисленным арестам и были использованы в качестве вещественных доказательств на знаменитом «Процессе 32-х». А главное, что после некоторых подозрений в предательстве, революционеры решили все-таки, что «Перетц, - по словам Герцена, - чист».

Герцен

Итак, что это было – сознательный шпионаж «против врагов отечества», или просто Перетц, пойманный жандармским управлением за излишнюю свободолюбивую болтовню и, памятуя судьбу своего несчастного отца, испугался и стал провокатором? История об этом умалчивает.

Историк М. К. Лемке называет Г. Г. Перетца «агентом-осведомителем». С. А. Рейсер – «предателем», добавляя при этом, что «биография его остается до сих пор не очень ясной. Разные ее стороны не сведены и даже не идентифицированы». Возможно, что Перец был и тем, и другим, и третьим.

При этом исследователи сомневается в искренности Перетца, когда тот отсылает прошение Александру Второму о «смягчении участи 70-летнего старца, отца моего: «Не сыну судить отца своего! Не знаю даже вины его…».

Александр II

Кем бы он ни был и какую бы роль ни сыграл в русском революционном движении, у нас нет абсолютно никаких поводов подозревать его в нелюбви к собственному отцу. Умер Григорий Григорьевич Перетц в 1883 году, на 28 лет пережив своего отца-декабриста.

Вообще история этого некогда еврейского рода в России имеет невеселое продолжение.

Легенды бандитской Одессы

Еще один сын декабриста выкреста Григория Перетца, Петр, стал известным на всю Одессу вором-домушником, совершал многочисленные иностранные «гастроли», неизменно возвращаясь из них с награбленным «барахлом». Как пишут В. Р. Файтельберг-Бланк и В. Шестаченко в своей книге «Бандитская Одесса», «в 1857 году в одесскую тюрьму попадает 35-летний Петр Перетц, вор-домушник, уголовный авторитет. Он был сыном единственного еврея-декабриста Григория Перетца. Он умудрился на празднике, посвященном дню рождения одесского градоначальника графа Алопеуса, украсть все золотые и серебряные вещи.

Петр, человек большой физической силы, в тюрьме буйствовал, избивал не понравившихся ему арестантов, ломал мебель, устроил пожар и ранил охранника. Его слово было в тюрьме законом. Его боялись не только арестанты, но и охрана».

Его застрелили при попытке к бегству в 1859 году, через четыре года после смерти отца.

Так печально закончилась история одной из веток этого еврейского рода. Потомки мудрецов и маранов, «разрывающих завесу бытия» и сожженных за веру своих отцов, превратились в одесских мошенников, ломающих мебель и разрывающих лишь чужие кошельки да собственные наручники.


В этой статье были использованы изображения со следующих сайтов:




Все права защищены. Использование материалов разрешается при условии, что будет поставлена активная ссылка на сайт JewAge.

Обсуждения

08:41, 5 ноября 2010

Ицхак Фуксон

Очень интересное исследование, у меня возник вопрос к автору статьи. Сага повествует о разных людях, из разных эпох, из одного рода. Можно ли увидеть у этих людей что-то общее?

Пожалуйста войдите / зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий

Добро пожаловать в JewAge!
Узнайте о происхождении своей семьи