Продолжение стать

 К 1917 году в Харькове уже 25 тысяч евреев, развитые общинные институты и система образования от детского сада до еврейской гимназии, широкий слой еврейской интеллигенции и благотворителей, пять больших синагог. Хоральная синагога (1913) – крупнейшая в Восточной Европе, построена победителем всероссийского конкурса Яковом Гевирцем (1000 мест, 42-метровая высота до купола). Если бы не революция, община Харькова по богатству и поддержке Израиля могла бы сегодня сравниться с Бостоном и Чикаго…
Столица
Падение царизма наполнило харьковских евреев новыми надеждами. Яков Рубинштейн – один из немногих евреев-масонов, был назначен губернским комиссаром Временного правительства. Декабрь 1917 года опрокинул все либеральные чаяния: большевики объявили индустриальный Харьков своей столицей и провозгласили советскую власть на Украине. В марте-декабре 1918-го порядок наводят немецкие войска. Основательно чистится вокзал, вновь процветает бизнес, кайзеровские полевые кухни кормят уличную детвору. Впервые проходят свободные, прямые, равные и тайные выборы в Харьковскую Еврейскую общину, чьим председателем становится Л. Виленский. Немецкие солдаты-евреи присоединяются к пятитысячному еврейскому Народному собранию против погромов в Польше и Галиции.
Январь-июнь 1919-го – второе пришествие советской власти. Лев Троцкий обороняет столицу Украины от деникинцев и разворачивает «красный террор». Расстрельные приговоры харьковской ЧК осуществляют Саенко, Иоселе Манькин и матрос Эдуард. В списке жертв - и черносотенец Вязигин, и видные евреи-либералы. Когда в июле Доброармия берет Харьков, во всех синагогах идут церемонии поминовения евреев, замученных чекистами.
Лидеры общины предлагают Деникину сформировать полк из харьковских евреев, но генерал предпочитает взять у еврейских богачей миллион наличными. Харьков – столица «Деникии», остается последним оазисом спокойствия и единственным крупным непогромленным городом Украины. Когда изуродованный насилием Киев просит о помощи, харьковские евреи в октябре 1919 года собирают более четырех миллионов рублей. Доктор Зорахович призвал медиков-евреев сдать месячную зарплату или 5000 рублей; пять процентов всех сборов отдали наиболее нуждающимся беженцам – литовским ешиботникам.
Нам трудно представить себе этот ушедший пласт совестливых еврейских интеллигентов. Но в декабре 1919-го будут востребованы иные люди: как только Красная армия захватывает Харьков, из подполья выходит дюжина евреев-большевиков. Никому не известные, они пальцем о палец не ударили, чтобы помочь собратьям в час бедствий, но у них огромные аппетиты и ненависть к «старой общине». Они создают Еврейскую секцию губкома партии и ЦК КПУ.
На Пурим 1920 года красные «аманы» Евсекции громят все общинные структуры. Одним ударом закрываются дом престарелых, лечебница, мацепекарня, религиозные училища, курсы иврита, библиотека, похоронное братство. На Песах запрещаются все сионистские организации – общество «Тарбут» с детсадом, гимназией и театральным кружком «Ха-Зомир», клубы «Герцлия», «Калькала», «Ха-Дор ха-Цаир» и «Маккаби», еврейская студия живописи и «Палестинское переселенческое товарищество». Миллионы рублей, инвентарь и здания делятся между Евсекцией и губисполкомом. Несмотря на давление ГПУ, сионистское подполье еще в 1926 году будет выпускать листовки харьковских комитетов «Цеирей Цион» и «Маккаби».
Весной 1923 года Евсекция закрывает самую крупную синагогу Харькова: из хоральной красавицы делают «Еврейский рабочий клуб имени Третьего Интернационала». Свитки Торы бросают в подвалы, а в оскверненном синагогальном зале гремят съезды Комсомола Украины.
На смену эмигрировавшему или затаившемуся «старому еврейству» в столичный Харьков устремляются 70 тысяч «новых евреев» из разоренных местечек. Активная еврейская волна заливает наркоматы и райкомы, органы ГПУ и военные части, заводы, вузы и театры. Автор книги «Первая Столица » К. Кеворкян отмечает: «Множество талантливых людей, приехавших в столицу со всех сторон Украины, слились с интеллигенцией и коммерческой элитой старого Харькова, породив новый типаж харьковчанина - честолюбивого, предприимчивого и широко образованного. Эти новые харьковчане хотели видеть город, достойный их амбиций».
Лазарь Каганович правит Украиной в 1925-1927 годах, желая переплюнуть Москву и создать новый масштабный центр коммунистического Харькова. Так проектируется ансамбль площади Дзержинского - самой большой площади Европы и второй по величине в мире. Колоссальное пространство для демонстраций располагалось между зданием ЦК КПУ и гигантским Домом госпромышленности. Харьковский Госпром (1928) стал символом конструктивизма и первым советским «небоскребом». Узнав о находке скелета мамонта в котловане Госпрома, Маяковский написал: «Там, где вороны бились, над падалью каркав, в полотно железных дорог забинтованный, столицей гудит украинский Харьков, живой, трудовой, железобетонный».
Исаак Дунаевский и Марк Бернес учатся и начинают свою творческую деятельность в Харькове 1920-х годов. «Харьков - город шумный, центр Украинской республики. После провинции кажется, будто за границу попал», - так описывает столицу УССР отец Федор из «Двенадцати стульев». Как следует из «Золотого теленка», Харьков был университетским центром, и именно поэтому его обходили стороной «сыновья лейтенанта Шмидта».
Первые советские ядерные исследования ведутся в Харькове на базе Украинского физико-технического института (УФТИ), в котором Лев Ландау руководит теоретическим отделом. В1932 году харьковские физики расщепляют атомное ядро - первыми в СССР и вторыми в мире. В 1937-1938 годах по «делу УФТИ» были арестованы ведущие ученые, в том числе многие специалисты-евреи - Александр Вайсберг, Конрад Вайсельберг, Фриц Хоутерманс, Моисей Корец и Лев Ландау. Вайсельберга расстреляли. Вайсберга и Хоутерманса передали из застенков НКВД в руки гестапо (1940). Загадки «дела УФТИ» продолжились в оккупированном Харькове: Хоутерманс снова посетил цитадель ядерной физики – но уже в мундире …немецкого офицера.
Не какие-то «тайные антисемиты» громили УФТИ, но следователи Коган, Резников, Шалит, Вайсбанд и Дрешер под началом Льва Рейхмана. Фарсовый ужас эпохи: евреи-гэбисты пытками заставляют евреев-ученых признаваться в связях с евреем Троцким.
…Соломон Мазо, очкастый еврейский мальчик из хорошей семьи, окончил харьковскую гимназию и учился на юрфаке Университета. В 1920-м кассир Соломон поступил в харьковскую ЧК. В свои 22 года Мазо уже руководит отделом политконтроля губернского ГПУ, а затем возглавляет весь политический сыск ГПУ Украины. В 1930-1936 годах Мазо - глава Экономического управления ГПУ-НКВД УССР, с октября 1936 – начальник УНКВД Харьковской области. Соломон застрелился 4 июля 1937 года в своем кабинете. Харьковское УНКВД возглавил майор госбезопасности Лев Рейхман. Вскоре его расстреляли - как и бывшего начальника харьковского ГПУ Иосифа Блата, замначальника харьковского УНКВД Якова Каминского, начальника секретно-политического отдела областного НКВД Абрама Симховича.
Репрессии погубили красную элиту города (в том числе виновников голодомора-1933 и всех бывших «евсеков»). В 1937-1938 годах Политбюро одобрило по «сталинским спискам» аресты 1200 высокопоставленных деятелей Харьковской области. Каждый шестой репрессированный был евреем (почти 200 человек), что во много раз превышает долю евреев в населении области. Среди тех, чья судьба перечеркивалась на уровне Москвы, были, например, 27 евреев - высших управленцев Южной железной дороги, и 48 евреев – видных командиров Харьковского военного округа. Харьковский поэт Бенцион Фрадкин, издавший последнюю в СССР книгу на иврите (1927), был расстрелян «за участие в сионистской террористической деятельности».
Харьков никак не может простить Сталину перенос столицы УССР в Киев (1934). С другой стороны, это избавило Харьков от сегодняшней киевской нервозности. Харьковчане стали сравнивать себя с петербуржцами и вздыхать о судьбах бывших столиц. Мол, пусть чиновники грызутся в Киеве, зато Харьков остается центром индустрии, науки, культуры и образования.
В конце 1930-х Харьков активно работает на войну. Михаил Гуревич, выпускник Харьковского технологического института, проектирует и строит самолеты Миг-1 и Миг-3 на харьковском авиазаводе. Среди создателей танка Т-34 в харьковском КБ Кошкина (1940) были инженеры Шварцбург, Набутовский, Митник, Вульфович, Баран. Разработчиком дизеля для Т-34 стал Яков Вихман. Производством Т-34 руководили Рывкин (замглавного инженера), начальники цехов Литвинов (танковый цех), Лифшиц (дизельный), Сойбельман (корпусной). Исаак Зальцман станет директором Харьковского танкового завода в Нижнем Тагиле (1942).